держались – куда им было деваться, а молодые быстро теряли энтузиазм. Многие уходили. Он продолжал летать еще года четыре, последний рейс, насколько я знаю, делал уже в должности старпома рейдера. Потом неожиданно уволился и исчез.
– А он, часом, не был замешан в этой афере с угнанным лайнером?
– Артур? Нет. Такие штуки совершенно не в его характере. В контексте 'Межпланетной лиги' он вообще не фигурировал, и вышел на сцену уже тогда, когда лига распалась. Научное ее крыло организовало так называемый конгресс по проблемам освоения Солнечной системы. Гудели сильно, осудили и экстремистов и бюрократов из ГУКа в одной обойме. Доклады были разные, некоторые – очень дельные. Обсуждались различные программы, в том числе и взаимно альтернативные. Теории, гипотезы, научные склоки – в общем, было весело и интересно.
– А вы там присутствовали?
– Да.
– В каком качестве?
– В качестве ветерана и почетного гостя. Не знаю, возможно для вас это новость, но там присутствовал и Валерий Алексеевич и Петр Янович, причем, последний сделал доклад и активно интриговал в кулуарах.
– Это для нас действительно новость, – сказал Куропаткин. – Надо будет ему поставить на вид за сокрытие ценной информации.
Я скривился, воображая, как это будет выглядеть.
– Разумеется, – продолжил Сомов, – самые интересные процессы развивались в кулуарах. Именно там я и познакомился с Артуром. Пиетет, с которым он ко мне отнесся, несколько смутил и помешал сближению. Но я как-то начал за ним присматривать. Он присутствовал на заседаниях почти всех секций, но, по впечатлению, старался держаться в тени. Я так и не понял тогда, что он делает на этом конгрессе. И даже решил, что просто развлекается. Но, как выяснилось впоследствии, он там отнюдь не развлекался. Думаю, он искал единомышленников. И думаю, нашел. А точнее, знаю. Но вот чего я не знаю – в каком деле. Одни догадки.
– Поделитесь! – немедленно отреагировал Вася.
– Отложим. Вас ведь интересуют факты, а не мои досужие мысли.
– Мысли нас тоже интересуют, – заметил я.
– Я надеюсь, что, овладев фактами, вы тоже начнете размышлять. Тогда мы сопоставим наши мысли, и, буде оные совпадут, образуется торжество всепроникающей мысли. А если нет, мы получим удвоенное количество мыслительной субстанции, что тоже совсем неплохо. Как вам схемка?
– Знакомая схемка, – сказал Вася солидно. – Такими схемками Петр Янович стимулирует нас денно и нощно.
– Вот и славно! Я возвращаюсь к фактам. Месяца три спустя именно Артур явился ко мне прямо на квартиру и сделал то самое предложение, о котором мы вчера говорили.
– Но что, собственно, предложил Асеев?
– Следующее. Создано общество содействия освоению Солнечной системы на общественных началах. В задачу ее входит содействие планомерному тра-ля-ля, пропаганда знаний о тра-ля-ля, воспитание подрастающего поколения в духе тра-ля-ля, а также помощь официальным службам в деле очистки космических трасс от тра-ля-ля. И прочие тра-ля-ля. Он, Артур, выступает от имени президиума, имея полномочия сформировать техническую секцию, в задачу которой входят всяческие тра-ля-ля, в том числе и обеспечение всевозможных научных тра-ля-ля.
Сказать по правде, меня эта трескотня несколько обескуражила. А когда он предложил мне пост президента, я и вовсе обалдел. Что они от меня, собственно, хотят? Ответ: представлять общество на различных уровнях, возглавлять президиум, санкционировать мероприятия, и прочее, и прочее…
Я сказал, что мне надо подумать. На самом деле я просто хотел осмыслить происходящее. И я это сделал. Я понял, что освоение космоса превращается в обыденное дело. Энтузиасты схлынули, чиновники остались, и дело начинает стопориться. Но интерес к космосу у молодежи растет. Там перспективы, там горизонты, ну и, разумеется, там тайны. А несколько ранее, как я говорил, Калуца провел свои эксперименты, и появился известный вам меморандум. И все это как-то сходилось в одну точку. Но зачем в этой точке понадобился я?!
А буквально через неделю я, как уже говорил, совершенно случайно столкнулся с Петром Яновичем, который бросил весомую гирю на чашу, перевесившую мои сомнения.
– У вас получился каламбур, – меланхолично сообщил Куропаткин.
– Возможно. Но предложение я принял. И работа закипела.
– В каком смысле?
– В смысле упомянутых ранее тра-ля-ля. Встречи, конференции, заседания, совещания, планы. А чуть позже, представьте себе, и финансирование, и ресурсы. Между прочим, из бюджета Исполнительного Комитета ООН, в графе ГУК, отдельным пунктом! Каково? С некоторых пор мы стали очень солидной организацией!
Я подумал что, вероятно, у меня глаза расширились от изумления. И, почти наверняка, челюсть отпала. Ну, это я так подумал, следя за реакцией Куропаткина, который отслеживал мою реакцию…
– Не буду вас утомлять деталями. Все бурлило и кипело. В смысле членов наше общество росло как на дрожжах. Во всяком случае, на бумаге. Лично я, в силу неопытности, погряз в бюрократизме по уши. Но вот, спустя года полтора, я обнаружил, что наша контора по заготовке рогов и копыт, помимо всего прочего, занимается какой-то кипучей но конкретной деятельностью, смысла которой я не понимаю. Скажем, в годовом отчете значилось, что произведена утилизация пяти малотоннажных КК, выведенных из состава ГУК. На баланс нам передано два устаревших туера, якобы, для обеспечения гарантий безопасности экспедиций и космических туристов. Ну, и прочее… Тут я насторожился. Космическая безопасность – это епархия ГУКа, и непосредственно, Гири Петра Яновича. Что, собственно, происходит?!
Но звонить в колокола не стал, а попытался прояснить ситуацию. Я встретился с Артуром. Он мне спокойно и по-деловому объяснил, что мы начали вплотную заниматься проблемой очистки Приземелья от разного хлама. Для этого необходимо то-то и то-то, а впоследствии и многое другое. Что ГУК в курсе этих дел, и обещал содействие.
Я вообразил, что возглавляю какую-то крупногабаритную аферу, имеющую официальный статус общественной организации. Тогда я вышел на Гирю непосредственно. И с удивлением обнаружил в его кабинете тупого чинушу. Он сделал официальное лицо, спросил, имеются ли в моем распоряжении какие- либо данные о нарушениях правил безопасности во вверенных мне подразделениях. Я, естественно, в своем распоряжении таких фактов не имел. Но по всем другим вопросам мне следует обращаться либо в кадровую службу, либо в финансовый сектор, либо в навигационную службу, либо в службу перевозок. Если мне требуется содействие, он, как член Коллегии, готов 'выйти на самый верх'. Содействие мне не требовалось. Мне требовался врач психиатр.
К чести моей, я довольно быстро пришел в себя. И немного поразмыслив, я понял, что, собственно, Гиря мне давал понять своим поведением.
Давайте перейдем к осмыслению изложенных фактов. Встанем, для начала, на позицию Петра Яновича Гири. Что произошло. Он, Гиря, учтя все обстоятельства истории с 'Межпланетной лигой', сделал выводы. Он понял, что удерживать вектор общественной активности в деле освоения космоса в каких-то рамках будет проще, если учредить общественную организацию, имеющую солидный статус и широкие возможности. И активно этому содействовал, но предпочел позицию стороннего наблюдателя. Почему – понятно. Он – функционер ГУК, и не может допустить мнения о себе, как о пятой колонне в его недрах. Если у кого-то возникнет даже подозрение, ему придется несладко. С другой стороны, он хочет контролировать процессы в нашей организации, для этого нужны нити, связи и источники информации. А он знает, что личные связи – самые прочные. И толкает на сцену меня. Я сомневаюсь, но он знает заветные слова…
– Вот уж это – точно! – вставил я.
– Процесс пошел, а Гиря как бы в стороне. Но он понимает, что администратор я никакой, и, случись что неожиданное, или неприятное, я сам к нему прибегу. Так оно и получилось. Что ему делать? Наставлять? А если я потом взбунтуюсь. Петр Янович осознает, что быть пешкой в чужой игре – не в моем характере. С другой стороны, процесс развивается, с его точки зрения, вполне предсказуемо и не выходит за
