почетные ранги, но разжаловали однажды, и показалось все прежнее сном. Золото с нефритом — источник бедствий, румяна с шелками — напрасная трата усилий. Семейным радостям век не продолжаться; на том свете придется тысячи тяжких мук перетерпеть. Час смертный на ложе застанет, к желтым истокам уйдешь, и только анналы тленные славу пустую возвестят. Прах в землю зароют сырую, передерутся дети из-за полей и садов. Владей кладовыми шелков и парчи, после кончины клочка не возьмешь. Едва расцвел как весной цветок, серебрит седина уж виски. Только отгремели заздравные тосты, за ними плакальщики потянулись в дом. О, как все это тяжело, как тяжко! Дыхание по ветру разнесет, зароют в землю прах. Нет конца превращеньям. Все живое меняет и внешность, и вид беспрестанно.
Вручим себя будде[725] до конца!
Всеобъмлющее учение Великой пустоты соприкасается с прошлым и проявляется в будущем. Учение Будды — Три сокровища монахам!.[726]
Глубокая истина и сокровенная!
К тебе — в миллионы веков[727] трудный путь!
Увидев, услышав, держусь неизменно я,
И жажду постичь твою высшую суть.
Монахиня Ван продолжала:
Хотим услышать речь о том, как во время оно будда Шакьямуни — патриарх всех будд и нашей религии творец,[728] покинул мир.[729]
Монахиня Сюэ начала петь на мотив «Пяти жертвоприношений»:
Сын Брахмы[730] — Шакьямуни будда Покинул горы и потоки — Земли родной приют, Взошел на снежный пик.[731] Безлюдно, Гнездятся соколы, сороки, Что плоть его склюют. Драконов девять станут виться И золотить слюною щедро…[732] Стал буддой человек![733] Тогда Большая колесница,[734] Божественное просвещенье[735] Прославились навек! Монахиня Ван продолжала:
О будде Шакьямуни услышали речь.
Хотим услышать о тех днях, когда бодхисаттва Гуаньинь совершенствовалась в вере и как после этого произошло Украшение;[736] прошла через тысячи перерождений и затем обрела Небесный путь.[737]
Монахиня Сюэ вновь запела:
То Чжуан Яня третья дочь[738] — Принцесса прелести, добра,[739] Что из дворца бежала прочь, Ей дом — Душистая гора.[740] Там в созерцании[741] спасенья Искала, жертвы возносила, И в пятьдесят три превращенья[742] Достигла будды.[743] Мудрость, сила Святой Гуаньшиинь[744] у ней, От бед спасающей людей. Монахиня Ван продолжала:
Бодхисаттвы Гуаньинь услышали учение.
В былые дни явился Шестой патриарх — учитель чань. [745] Он передал светильник будды, своим ученьем изменил веру Западных краев и вернулся на Восток. Не основал он письменного учения.[746] Каким был его тяжкий подвиг? Хотим слышать слово о нем.
Монахиня Сюэ опять запела:
Наставник в дхарме,[747] патриарх Шестой, Ты девять лет лицом к стене постой, Тебя опутает тростник густой, Врастет в колени — боль не вырвет стон, Столь крепко сосредоточенье![748] Хоть мучил тигр, хлестал хвостом дракон,[749] Но лишь усовершенствовавшись, он Восстал, сломавши стебли башмаком, И в путь, священной миссией влеком, Отправился нести ученье.[750] И лишь тогда был в будде воплощен,[751] И к милосердью высших приобщен. Обет великий Вайрочаны[752] В молитвах славим неустанно! Монахиня Ван продолжала:
Шестой патриарх, передавший учения светоч, услышали слово о нем.
Смею спросить о былых днях, когда жил отшельник Пан, [753] что бросил дом и в нищенской ладье отчалил в море, и тем достиг прямого воздаяния.[754]
Монахиня Сюэ запела:
Жил Пан Юнь — мирянин в вере,[755] Распознавший мудрость сущую,[756] Сделал вклад он в жизнь грядущую: Горемыкам в полной мере Помогал своим добром, Жить ушел в сарай,[757] постился… И достигнув просветления, Поднялся на плот учения, 
