улучшения не дало. Приказчик Хань предложил вызвать светило медицины Чжао Лунгана, специалиста по женским болезням. Он за городскими воротами живет. Я слуг к нему послал. Как я переживаю, глядя на ее страдания! Это она из-за сына убивается. Днем и ночью тоскует, вот и слегла. Бабы, они ведь себя сдержать не могут. Как ее ни уговаривай, она и слушать не хочет. Уж и не знаю, что делать.
Пока они беседовали, вошел Пинъань.
— Батюшка Цяо пожаловали, — объявил он.
Симэнь проводил свата Цяо в залу, где после приветствий они сели.
— Дошел до меня слух о недомогании нашей почтенной сватьюшки, — заговорил Цяо. — Вчера от племянника узнал, жена вот-вот должна прийти навестить больную.
— Болеет, — отвечал Симэнь. — С тех пор, как лишилась сына. Она и раньше страдала расстройствами, а тут еще переживания. Вот недуг и усилился. Благодарю вас, сватьюшка, за сочувствие.
— Был врач?
— Она всегда лечилась у Жэнь Хоуси, — объяснил Симэнь. — Вчера приглашал доктора Ху с Большой улицы. Дал лекарство, а ей еще хуже стало. Теперь за Чжао Лунганом послал, знатоком женских болезней.
— А почтенного врачевателя Хэ не звали? — спросил Цяо. — Он проживает как раз напротив уездной управы. Вот кто в пульсе-то разбирается! И сын у него, Хэ Цисюань, стал известным медиком. Почему бы не пригласить его к сватьюшке?
— Уж обождем Чжао Лунгана, — решил Симэнь. — Что он скажет. А там увидим.
— А я бы позвал того и другого, — посоветовал Цяо. — Пусть сначала почтенный Хэ даст заключение и посидит во флигеле, потом Чжао Лунган свое слово скажет. А затем можно будет попросить их посоветоваться между собой. Тогда они и лекарство найдут более действенное.
— А вы правы, сватушка, — согласился Симэнь и кликнул Дайаня: — Возьми мол визитную карточку и ступай вместе с Цяо Туном к почтенному врачевателю Хэ. Он живет против управы.
— Слушаюсь! — ответил Дайань и удалился.
Симэнь пригласил Боцзюэ в залу. Тот приветствовал Цяо, и они сели пить чай.
Немного погодя прибыл почтенный Хэ и поклоном приветствовал присутствующих. Симэнь предложил ему почетное место на возвышении.
— Давно мы с вами не виделись, почтенный сударь! — воскликнул, подняв руку, Симэнь. — А у вас и голова побелела, и бороду посеребрило.
— Как поживает ваш сын? Процветает? — спросил Цяо.
— Он занят ежедневной службой в управе, — отвечал Хэ. — У него совершенно не остается свободного времени. Так что посещать пациентов приходится вашему покорному слуге.
— У вас весьма бодрый вид, сударь, при ваших высоких годах, — заметил Боцзюэ.
— Мне вот исполнился восемьдесят один год.
Подали чай. Слуга пошел сообщить о прибытии врача. Немного погодя Хэ пригласили в спальню Пинъэр. Горничные тотчас же помогли больной приподняться и сесть на кровать. Ее ароматные волосы-тучи были туго завязаны. Она похудела до неузнаваемости.
Только взгляните на нее,
Лицо — как фольга золотая, тело — слиток серебра. Поблекло и пропало изящество, увяла, износилась чудо-красота. В груди дыхание сперло, и даже по утрам страшится отвару ложку поднести к губам. Пять внутренностей вздуты,[962] и весь день нет сил принять пилюлю. А в тишине ночной в ушах удары гонгов раздаются. И стоит лишь забыться — во тьме перед глазами светляки. Шесть проявлений пульса.[963] едва различимы, Восточной вершины судья[964] торопит уход ее жизни. И дух уже уносится неясный, зовет его с собой бодхисаттва Западного рая[965] Посланец Погребальных Врат,[966] пожаловал к ней в гости, и он уже у тела. Нет, будь тут сам Бяньцюэ, целитель луский[967] и тот не взялся бы лечить.
Обследовав пульс, почтенный Хэ вошел в залу.
— У сударыни семенная энергия прорвалась сквозь кровеносные сосуды,[968] после чего привела в раздражение пневму и мозг. Пневма и кровь столкнулись друг с другом, и открылось маточное кровотечение. Хотя если посмотреть глубже, причина болезни не совсем ясна.
— Позвольте узнать, каким образом вы намереваетесь лечить больную? — спросил Симэнь.
Во время этого обсуждения доложили о прибытии доктора Чжао, которого привели Циньтун и Ван Цзин.
— Кто прибыл? — спросил Хэ.
— Слуги привели еще одного медика, — отвечал Симэнь. — Прошу вас, почтенный сударь, не придавать этому значения. Пусть и он обследует пульс. Тогда я попросил бы вас вдвоем обсудить состояние больной и решить, какое лекарство скорее облегчит недуг.
Вскоре появился доктор Чжао. Симэнь, а за ним и все остальные, приветствовали вошедшего. Почтенный Хэ сидел в центре. Доктору Чжао предложили место слева от него. Ин Боцзюэ расположился справа, а Симэнь занял место хозяина. Лайань подал чай. После чаепития посуду убрали.
— Позвольте узнать высокие имена почтенных господ, — обратился Чжао к сидевшим рядом с ним.
— Фамилия этого господина — Хэ, а моя — Цяо, — сказал сват Симэня.
— Ваш покорный слуга — Ин, — отрекомендовался Боцзюэ. — Позвольте узнать ваше почтенное имя, сударь. Где вы проживаете? Чью школу чтите?
— Ваш покорнейший слуга, — начал Чжао, — обитает за Восточными воротами, в Первом переулке, у храма Второго отрока,[969] у моста Трех поворотов, у Четвертого колодца. Прозываюсь я Чжао Лунган по кличке Каверзник,[970] живу врачеванием. Мой дед занимал пост старшего медика в Коллегии врачей Его Величества, отец был знаменитым врачом округа Жуфу.[971] Три поколения в нашем роду посвятили себя исцелению болящих. Изо дня в день я упорно изучаю труды Ван Шухэ,[972] читаю «Трактат о свойствах лекарств» Утин-цзы, почтенного старца из Дунъюань,[973] «Исконные вопросы Хуан-ди»,[974] «Канон трудностей»,[975] «Книгу исцеления»,[976] «Главное из принадлежащего Даньси»,[977] «Профессиональные тайны Даньси»,[978] «Тайны пульса старца Цзегу»,[979] «Тринадцать неизменных рецептов»,[980] «Рецепты сильнодействующих составов ценой в тысячу золотых»,[981] «Чудодейственные рецепты предельного долголетия»,[982] «Священные рецепты с моря»,[983] — Словом, нет книг, которые бы я не читал, нет книг, которые бы я не изучал. Мне открыты лекарственные способы излечения грудной полости, под пальцами моими проясняется тайная пружина пульса, понятны мне пометы различения сил тьмы и света по шести пневмам и четырем сезонам[984] всякие там внешние и внутренние признаки.[985] Я определяю глубинные и поверхностные колебания разъединяющего пульса.[986] явления в теле ветра и недостаточности, холода и жара[987] С первого взгляда постигаю струнный и наводняющий, лукообразный и окаменелый пульсы.[988] Но мое косноязычие не позволяет даже перечислить всего, что я знаю. Вот несколько поэтических строф. Они лучше раскроют вам суть моих достоинств. Внемлите:
