Да,
Все громко рассмеялись.
— Смею узнать, вы причисляете себя к прямым наследникам предков или же к побочным? — обратился к Чжао почтенный Хэ.
— Что это значит? — недоумевал Чжао.
— А то, что прямой наследник перенимает науку предков, — пояснил Хэ. — Побочный же лишь осведомляется о болезни и прописывает лекарство.
— Неужели нам, почтенный сударь, неведомо завещание древних?! — удивился Чжао. — Осмотри, принюхайся-прислушайся, расспроси, ощупай,[990] и только тогда ты найдешь чудодейственное волшебное средство. Так говорили древние, и так поступаю я, потомственный медик в третьем поколении. Прежде всего расспрашиваю о болезни, а потом смотрю пульс. Еще нужно наблюдать за общим состоянием духа, подобно тому, как сам Цзыпин сопоставлял свои расчеты с пятью небесными телами[991] Также надо наблюдать отражение судьбы на руках и в лице, и только тогда можно увидеть истинную картину и наверняка не ошибиться.
— В таком случае прошу вас, почтенный сударь, осмотреть больную, — предложил Хэ.
Симэнь велел Циньтуну предупредить горничных и пригласил медика Чжао в спальню. Лекарь в сопровождении хозяина вошел туда. Пинъэр только что успокоилась и забылась, но ее снова подняли и посадили на постель среди подушек. Чжао ощупал пульс сперва на левой руке, потом на правой. Затем попросил ее поднять голову и стал всматриваться. Пинъэр едва подняла голову.
— Почтеннейший сударь! — обратился Чжао к Симэню. — Попрошу вас, спросите сударыню, знает ли она, кто я.
— Кто этот господин? — спросил Симэнь.
Пинъэр подняла голову и взглянула на сидевшего перед ней Чжао.
— Наверное, господин доктор, — наконец проговорила она тихо.
— Не беспокойтесь, сударь! — воскликнул Чжао. — Раз еще распознает людей, стало быть, не умрет.
— Осмотрите как можно внимательней, прошу вас, доктор! — говорил Симэнь, улыбаясь. — Щедро вас отблагодарю.
Чжао долго осматривал больную.
— Судя по цвету лица, биению пульса, — наконец заговорил лекарь, — у вашей почтенной супруги, только прошу, сударь, на меня не обижаться, если не поражение от холода, то разные внутренние болезни, если не после родов, то до зачатия.
— Да нет, совсем не это! — воскликнул Симэнь. — Еще раз повнимательнее исследуйте, сударь.
— Должно быть, сударыня переела, — гадал Чжао. — От обильной пищи страдает.
— Да она днями крошки в рот не берет.
— Значит, желтуха изводит.
— Да нет же.
— Нет?! Но отчего же так пожелтело лицо? — недоумевал Чжао. — Может понос от явления недостаточности в селезенке, а?
— Нет у нее никакого поноса, — говорил Симэнь.
— Ну тогда что за болезнь такая? — совсем недоумевал Чжао. — Прямо и ума не приложу.
Почтенный Чжао долго сидел молча.
— А! Вспомнил! — оживился он наконец. — У сударыни если не шанкр, то точно расстройство месячных.
— Откуда у замужней женщины может быть шанкр? — воскликнул Симэнь. — А насчет месячных вы близки к истине.
— Будда милостливый! — вскрикнул Чжао. — И как это меня осенило! Наконец-то попал в точку.
— Что же происходит при таких расстройствах? — спрашивал Симэнь.
— Месячные либо совсем прекращаются, либо начинается маточное кровотечение, — пояснил Чжао.
— Так вот! — не выдержал Симэнь. — У моей жены они хлещут, не переставая, поэтому она и похудела. Есть ли у вас для нее хороший препарат быстрого действия? Я очень щедро отблагодарю.
— Не беспокойтесь, сударь! — успокаивал его Чжао. — Я найду средство. Чудесное лекарство составлю. Когда выйдем в залу, я рецепт выпишу.
Симэнь проводил лекаря в залу, где все еще сидели сват Цяо и почтенный Хэ.
— Какой же недуг у сударыни? — спросили они Чжао.
— Обильные кровотечения, насколько я могу судить, — отвечал он.
— Чем же вы полагаете лечить больную? — поинтересовался Хэ.
— Есть у меня чудодейственный состав, — отвечал Чжао. — Исцеляет без промедления. А состоит он вот из чего. Слушайте:
