свечи. Из курильниц струился славный лилейный аромат, кругом возвышались траурные хоругви со стягом усопшей в центре, стоял аналой. Опускались расшитые золотом шторы, красовался ритуальный барабан. Престол был обтянут узорною парчой с вышитым на ней парящим в облаках журавлем.
Вернувшись домой, Симэнь оглядел алтарь с престолом и остался крайне доволен. Послушника и мастеровых покормили, и они вернулись в монастырь. Симэнь между тем распорядился, чтобы сюцай Вэнь написал приглашения свату Цяо, шуринам У Старшему, У Второму, Хуа Старшему и Мэну Второму, а также свояку Шэню, Ин Боцзюэ, Се Сида, Чан Шицзе, У Шуньчэню и множеству других родных и близких с их женами. Панихида должна была совершаться на другой день, и слуги с поварами хлопотали, не зная покоя, готовя угощения и жертвенную снедь, но не о том пойдет речь.
На другой день в пятую ночную стражу, на заре, даосские монахи миновали городские ворота. Пройдя прямо к алтарю, они зажгли свечи и после омовения рук воскурили благовония. Под удары в барабан и цимбалы начали чтение канонов и возглашение акафистов из «Нефритовых строк о рождении духа».[1123]
Над воротами развевался огромный стяг. Тут же висело траурное уведомление. К обеим створкам были прикреплены надписи на желтой бумаге. Крупные знаки по одну сторону гласили:
Параллельная надпись по другую сторону взывала:
В уведомлении было сказано следующее:
«Верноподданный Великой Сунской Империи, житель сей улицы в уездном центре Цинхэ, области Дунпин провинции Шаньдун, облаченный в траур ревнитель веры даосской Симэнь Цин вместе с семьей и домочадцами сего дня с благоговением возносит молитву Милосердному Творцу. Пав ниц, молюсь пред дщицею души усопшей младшей жены, урожденной Ли. Жития ее было двадцать семь лет. Родилась в полуденный час под знаком “у” пятнадцатого дня в первой луне восьмого года синь-вэй, скончалась в послеполуночный час под знаком “чоу” семнадцатого дня в девятой луне седьмого года в правление под девизом Порядка и Гармонии.
Мы, в браке состоя, наслаждались супружеским согласьем, но, увы, покинула феникса подруга. Смолк слаженный дуэт арфы и цитры, и холодный месяц освещает ныне опустевшие покои. Как тяжело свершать заупокойные обряды! Голос и образ ее день ото дня отдаляются, меркнут. А время бежит, и вот уж пять седмиц прошло с ее кончины. Дабы избавить душу усопшей от загробных мук, нынче, двадцатого дня, мы, погруженные в глубокий траур, пригласили к себе наставников веры даосской и почтительно просим предстать пред алтарем и вознести молитву искреннюю и чистосердечную об отпущении грехов новопреставленной души.
С трепетом раскрываем нефритовые страницы Священного Писания и, творя акафисты из “Драгоценного образца рождения духа в девяти переворотах”, осмеливаемся подать письменное прошение. Встретьте колесницу, запряженную львами, и явите милость — золотым светильником уничтожьте мрак и указом высочайшим в драконьей строке[1128] грехи усопшей отпустите, избавьте от адских мук, выведите из темной ночи через узорный мост и в обитель лазурную вознесите, где раздается мелодичный звон яшмы, обильны яства и утренние росы, где сподобится она обресть истину.
Пав ниц пред нефритовыми ступенями, умоляем явить милосердие — снизойти из Синего дворца,[1129] дабы наставить всех нас на путь человеколюбия, сострадания и взаимной поддержки, а душу усопшей ввести в обитель безмятежной жизни, в небесную страну наивысшего блаженства.
Мы, родные, опечаленные тяжелой утратой, ждем благовеста и призываем всех близких молиться вместе с нами, принести жертвы и уверовать в торжество добра, о чем и составлено сие уведомление.
Год правления под девизом Порядка и Гармонии, такой-то день такой-то луны.
Службу совершает Его Преосвященство Хуан Юаньбо,
Хранитель “Канонических реестров из Великой Пещеры в небесном царствии Высшей Чистоты”,[1130]
Придворный из Золотых чертогов[1131] девятиярусного неба,
Высокий судия Нефритовой управы духов на вершине небосвода, Служитель Палаты громов,
Высокий иерарх почтенной веры, открытой и сокровенной, таинственной и очищающей,
Духа Тайи наместник на земле,
При августейшем алтаре ритуальных гонгов надзиратель,
По совместительству управляющий делами даосской церкви в Поднебесной».
Над алтарем в зале висела надпись. Крупные знаки гласили:
Его преосвященство истинносущий Хуан, препоясанный золотым поясом, в ярко-красной рясе, прибыл с восходом солнца в отделанном слоновой костью паланкине. Его сопровождала свита монахов и послушников. Сопровождающие окриками разгоняли зевак. Настоятель У с монахами встретил его преосвященство и проводил к алтарю, где они обменялись приветствиями. Тут им представился, отвешивая поклоны, Симэнь в траурном платье и шапке и поднес чай.
Около алтаря были поставлены аналой и жертвенный стол, покрытый ярко-красным покрывалом с золотыми узорами. Рядом размещались накрытые узорными тюфяками кресла, около которых стояли два молодых послушника.
Пока его преосвященство, в перевязанном черным флером клобуке, украшенной звездами ярко- красной рясе и черных сандалиях, читал молитвенное обращение к духам, Симэнь преподнес кусок отделанного золотом атласа.
Прежде чем предстать пред алтарем для совершения торжественной службы, его преосвященство облачился в расшитую золотыми облаками и белыми журавлями ярко-красную рясу с широкими рукавами, надел красный, как солнце, подобный грому и молнии даосский клобук, обулся в красные узорные сандалии, поверх которых виднелись белые шелковые чулки.
Поодаль от алтаря был сооружен жертвенник духам Неба и Земли, прикрываемый сверху двумя золотыми зонтами. Рядом стояли Золотой отрок, воскуряющий благовония, и Яшмовая дева, разбрасывающая цветы. Высоко вздымались стяги и бунчуки. Жертвенник охраняли Святые полководцы надзиратели алтаря. Держали грамоты посланцы трех миров.[1132] Тут были Небесные дежурные по четырем делениям времени,[1133] духи городских стен и околотка, земли и местности.[1134] Словом, все
