Тетушка Вэнь отперла задние ворота и позвала Дайаня с Циньтуном. Слуги подвели коня, и Симэнь отбыл домой.
Дозорные успели обойти город, и на улицах царила мертвая тишина. Было холодно. Симэнь добрался до дому, но не о том пойдет речь.
На другой день Симэнь явился в управу. После заседания он прошел в заднюю залу и подозвал околоточного и сыщиков.
— Вот какое дело, — обратился к ним Симэнь. — Разузнайте, кто да кто зазывает к певицам молодого господина Третьего из дома полководца Вана, к кому он ходит. Выясните имена и мне доложите. Потом Симэнь завел разговор с надзирателем Ся Лунси. — Видите ли, — говорил он. — Ван Третий совсем, оказывается, бросил учение. Матушка за него сильно беспокоится. Не раз ко мне посыльного направляла, просит помочь. Виноват тут, конечно, не он, а компания бездельников. Это они его заманивают. Их и наказать надо со всей строгостью, а то, чего доброго, пропадет человек.
— Вы совершенно правы, сударь, — поддержал его Ся Лунси. — Надо взять бездельников.
Околоточный и сыщики, получив приказ Симэня, пополудни явились к нему на дом и вручили список замешанных лиц. В нем значились Сунь Молчун, Чжу Жинянь, Чжан Лоботряс, Не Юэ, Шан Третий, Юй Куань и Магометанин Бай, а из певиц были названы Ли Гуйцзе и Цинь Юйчжи.
Симэнь взял кисть и вычеркнул обеих певиц, а также старину Суня и Чжу Жиняня.
— Заберите пятерых: Чжана Лоботряса и оставшуюся компанию, — распорядился Симэнь. — Завтра утром в управу приведете.
— Есть! — отозвались сыщики и удалились. К вечеру, когда им стало известно, что Ван Третий с компанией пирует и играет в мяч у Ли Гуйцзе, они засели близ задних ворот заведения. Поздней ночью компания стала расходиться. Тут-то они и схватили пятерых гуляк: Лоботряса Чжана, Не Юэ, Юй Куаня, Магометанина Бая и Шана Третьего. Сунь Молчун с Чжу Жинянем улизнули в задний домик Ли Гуйцзе, а Ван Третий забрался к ней под кровать и боялся нос высунуть. Сама Гуйцзе и остальные обитательницы дома покрылись холодным потом с перепугу. Они тщетно пытались разузнать, кто распорядился об облаве. Ван Третий так и пробыл всю ночь под кроватью. Хозяйка заведения, мамаша Ли, опасаясь, не исходил ли приказ из столицы, рано утром, в пятую ночную стражу,[1198] велела Ли Мину переодеться и проводить домой Вана Третьего.
Между тем Чжана Лоботряса и остальных задержанных ночь продержали в участке.
На другой день, когда Симэнь и надзиратель Ся открыли утреннее присутствие, рядом уже лежали палки и орудия пыток. Ввели задержанных. Им надели на пальцы тиски и всыпали каждому по двадцать ударов, от которых они покрылись кровоточащими шрамами. Их вопли и стоны раздавались в небе и потрясали землю.
— Эй вы, бродяги! — строго крикнул Симэнь. — Вас следовало бы сурово наказать. Нечего порядочных людей совращать, в непотребные места заманивать. Но я вас на первый раз щажу, а попадетесь в другой раз, в колодки забью. На позор перед заведением выставлю. Так у меня и знайте!
Симэнь велел подручным вытолкать бездельников вон. Очутившись на воле, они бросились наутек, не чуя ног под собою. Надзиратели после заседания прошли в заднюю залу и сели выпить чаю.
— Я получил вчера письмо от столичного родственника секретаря Цуя, — заговорил Ся Лунси. — Доклад об инспекции нашей управы, говорит, в столице получен, но пока еще нет решения. Вот я и хотел с вами посоветоваться. Хорошо бы, по-моему, направить посыльного к коллеге Линь Цанфану в Хуайцин.[1199] Он все же поближе к начальству. Может, что-нибудь слыхал.
— Замечательная мысль! — поддержал его Симэнь и подозвал гонца. Когда тот встал перед ними на колени, Симэнь распорядился: — Вот тебе пять цяней серебра на расходы и визитные карточки, поезжай в Наньхэ[1200] к судебному надзирателю господину Линю. Выясни, заседал ли секретариат редакторов и нет ли решения насчет инспекции управы. Как узнаешь, доложишь нам.
Гонец взял серебро, обе визитные карточки и пошел собирать вещи. Он надел на голову войлочную шляпу столичного покроя и, вскочив на коня, пустился в дальний путь. Симэнь и Ся Лунси разошлись по домам.
А пока расскажем о Лоботрясе Чжане и его дружках. Выбрались они из управы напуганные и по дороге начали упрекать друг друга. Их мучил один вопрос: кто же все-таки уготовил им такую неприятность.
— Что ни говорите, а тут не обошлось без столичного главнокомандующего Лу Хуана, — заявил Лоботряс Чжан. — Это он распорядился.
— Будет тебе! — оборвал его Магометанин Бай. — Нам бы тогда так легко не отделаться. А то вышло как в поговорке: нет хитрее певицы, нет ловчее прилипалы.
— Нет у вас смекалки! — выпалил Не Юэ. — Я сразу догадался. Ван Третий у Симэня зазнобу отбил, вот Симэнь на нас и отыгрался. Как говорится, волки грызутся, а у овец шерсть летит. Вот отчего тебе, Лоботряс, и досталось.
— Да, ты, пожалуй, прав! — говорил Лоботряс Чжан. — Вот Сунь Молчун и Рябой Чжу тоже с нами были, а нам отдуваться пришлось.
— Ишь чего захотел! — заметил Юй Куань. — Они ж Симэню друзья-приятели. Они, что ж, на коленях должны стоять, а он с ними свысока будет говорить? Неловко получится. — А почему ж девок не взяли? — спрашивал Лоботряс. — Да потому что они зазнобы его, — отвечал Не Юэ. — Особенно Гуйцзе. Неужели он ее забирать будет? Нет уж, как ни кинь, а мы в тенета попали, вот нам и наломали бока. А надзиратель Ся, заметили, хоть бы словом обмолвился. Симэнь тут все свое пристрастие выказал. А ну, пойдем к Ли Гуйцзе! Вана Третьего вытребуем. Что нас, за здорово живешь что ли отодрали, а? Из-за него ни встать ни сесть. Пусть за побои серебром возместит. А то над нами девки смеяться будут.
Они повернули и, колеся переулками, добрались до «кривых террас». Ворота дома Гуйцзе были крепко-накрепко заперты, так что сам Фань Куай[1201] не сумел бы открыть. Долго они стучались. — Кто там? — послышался наконец голосок.
— Это мы, — отозвался Лоботряс Чжан. — Нам с Ваном Третьим надо поговорить.
— Его у нас нет, — отвечала служанка из-за ворот. — Он тогда же ночью домой ушел. У нас все ушли, и мне не ведено открывать.
Компания направилась к дому полководца Вана. Они проникли в гостиную и уселись.
Когда Ван Третий узнал, что за ним пришли, то со страху забился в спальню и не показывался. Наконец он выслал слугу Юндина.
— А господина нет дома, — объявил слуга собравшимся в гостиной.
— Ишь какой ловкий! — загудели они. — Нет дома! А где же он?
— Пускай не отвиливает! — заругался на барича Юй Куань. — Правду сказать, нас только что выпороли, а теперь надзиратель хочет ему допрос учинить. — Юй Куань обхватил колени руками и, уставившись на Юндина, велел так и сказать хозяину. — С какой это стати из-за его милости нас избили, а?
Битые повалились на скамейки и застонали от боли. Ван Третий тем более не осмелился к ним выходить.
— Мам, а мам! — звал он мать. — Что ж делать? Как мне от них избавиться?
— Я женщина, сам посуди, — говорила госпожа Линь. — Куда я пойду, где буду искать заступника?
Время шло, и у пришедших лопнуло терпение. Они велели пригласить хозяйку, но и та к ним не показалась, а предпочла вести переговоры из-за ширмы.
— Заждались вы, должно быть? — обратилась она. — Он, наверно, в поместье уехал. Нет его. Может, слугу послать?
— Быстрее пошлите, сударыня! — говорил Лоботряс Чжан. — А то нарыв зреет-зреет да и прорвется. Плохо будет. Мы ж из-за него пострадали. Вон нас как избили. Сам господин надзиратель распорядился его доставить, а не явится, нам тогда и вовсе не отделаться. Беды не оберешься.
Госпожа Линь велела слуге угостить пришельцев чаем, а не на шутку перетрусивший Ван Третий тем временем умолял мать найти защиту.
— Ведь тетушка Вэнь знакома с надзирателем Симэнем, — больше не в силах сопротивляться мольбам
