Тому свидетельством стихи:
В Цинхэ Симэнь прибыл за полдень. Бэнь Дичуаню и Ван Цзину с вещами было велено ехать прямо домой. Симэнь же проводил Хэ Юншоу в управу и, распорядившись, чтобы прибрали помещение, верхом поспешил домой.
В дальней зале его встретила Юэнян. Умывшись с дороги, Симэнь велел служанке поставить во дворе стол.
— Приготовь курильницы и благовония, — наказывал хозяин. — Я обрекся вознести молитву Небу и Земле.
— Это почему? — спросила Юэнян.
— И не говори! как только живым вернулся, — Симэнь стал рассказывать о поездке. — Двадцать третьего в одиннадцатой луне, как только мы переправились через Хуанхэ, у Восьмигранного городка,[1311] в уезде Ишуй, начался ураган, да такой свирепый, что песком хлестало в глаза. Ехать было невозможно, а время клонилось к вечеру, и куда ни глянь — ни одной живой души. Страшно нам стало. Не с пустыми руками — добра много. Неровен час нападут грабители, что тогда? Тут нам старинный монастырь попался. Братия в такой бедности живет, что огня вечером не зажигают. Достали мы, что с собой было, — пожевать. Огонь развели. Соевой похлебкой накормили, а лошадям сена задали. На одной лежанке с Хэ Юншоу кое-как ночь скоротали. На другой день ветер утих и мы двинулись дальше. Да, натерпелись мы тогда за всю поездку. Жару все-таки легче стерпеть. А тут и холод, и постоянный страх. Как еще мы успели через Хуанхэ переправиться! Я вначале дал обет помолиться, в первый день двенадцатой луны принести в жертву Небу и Земле свиную тушу и барана.
— А зачем в управу заезжал? — спросила Юэнян.
— Ся Лунси ведь остался в столице, — объяснял Симэнь. — В Императорском эскорте служить будет. А в помощники мне назначен Хэ Юншоу, племянник старшего дворцового евнуха-смотрителя Хэ. Юнцу не больше двадцати — молоко на губах не обсохло. Чего он в делах понимает?! Дядюшка меня очень просил, чтобы я опекал и наставлял племянника. Вот и пришлось его в управу провожать. Надо было насчет жилья распорядиться. Сам-то он разве бы управился! Пока в управе поживет, а как Ся Лунси переберется, так в его доме поселится и семью перевезет. Это я ему дом схлопотал. За тысячу двести лянов покупает. Но до чего ж вероломный этот Ся Лунси! Кто ему мог шепнуть из столицы? Только еще до нашего отъезда он подкупил его высокопреосвященство Линя. Сколько он отвалил серебра, не знаю, но тот замолвил словечко у главнокомандующего Чжу. Ся Лунси не желает, мол, переходить в императорский эскорт, а хотел бы остаться еще на три года в надзирателях. Главнокомандующий обратился с просьбой к его превосходительству Цаю, чем поставил государева наставника в весьма неловкое положение. Хорошо, сват Чжай постарался как мог, а то бы я без места остался. Пришлось от свата упрек выслушивать. Ты, говорит, тайну хранить не можешь. И кто бы мог Ся Лунси предупредить, ума не приложу.
— Что! Не хотел меня слушать! — воскликнула Юэнян. — Я ж тебе говорила: в делах будь осторожней. Ты ведь не спохватишься, пока у тебя под ногами не загорится. Повороватее быть надо. А то всякому встречному да поперечному все выкладывает. Похоже, силой похваляешься, богатством красуешься. Они себе на уме, а ты их за простачков принимаешь. Кто оплошал, тот врасплох попал. Тебе и невдомек, а люди тайны твои выведывают, потом под тебя ж потихоньку подкапываются.
— Меня Ся Лунси упрашивал не оставлять вниманием его семью, — продолжал Симэнь. — Купи как- нибудь подарки да навести его жену.
— Второго у нее как раз день рождения, — заметила Юэнян. — Вот с сестрами и навестим. А ты впредь брось свое бахвальство, слышишь? Как говорится, поведай дум не большее, чем на треть, с душою нараспашку будешь век терпеть. Случается, даже жена затаивает недоброе, что ж говорить о посторонних?!
Пока они вели разговор, в комнату вошел Дайань.
— Батюшка! — обратился он к хозяину. — Бэнь Дичуань спрашивает, идти ли ему в дом господина Ся.
— Вели сперва поесть, а потом пусть идет, — распорядился Симэнь.
— Слушаюсь! — отозвался Дайань и удалился.
Появились Ли Цзяоэр, Мэн Юйлоу, Пань Цзиньлянь, Сунь Сюээ и дочь Симэня. Отвесив поклоны, они поздравили хозяина с благополучным возвращением и уселись. Начался разговор.
Симэнь вспомнил, что после прошлой поездки в столицу его встречала и Ли Пинъэр, и прошел в переднюю комнату в ее покоях. Со сложенными на груди руками он поклонился перед ее дщицей. У него навернулись слезы.
Вышли Жуи, Инчунь и Сючунь и отвесили хозяину земные поклоны.
Юэнян послала Сяоюй пригласить Симэня в дальние покои, где был накрыт стол. Хозяин распорядился наградить сопровождавших его в поездке четырьмя лянами серебра.
Визитная карточка с выражением благодарности была послана воеводе Чжоу. Лайсин получил наказ приготовить тысяцкому Хэ полтуши свиньи, половину барана, сорок цзиней лапши, пакет риса, жбан вина, два копченных окорока, пару гусей, десяток кур, а также сои, уксуса и множество прочих приправ и подлив, дров и угля. В услужение молодому помощнику Симэнь выделил повара.
Когда Симэнь, прежде чем послать Дайаня, проверял в зале припасы, явился Циньтун.
— Учитель Вэнь и батюшка Ин пожаловали, — доложил он.
— Зови! — тотчас же откликнулся Симэнь.
Сюцай Вэнь был в зеленом атласном халате, Ин Боцзюэ — в лиловой бархатной куртке. Они приблизились к Симэню и, сложив руки на груди, засвидетельствовали хозяину свое почтение, потом посочувствовали лишениям путника.
— Благодарю вас, господа, за постоянную заботу о моих домочадцах, — сказал Симэнь.
— Еще как заботился! — воскликнул Боцзюэ. — Даже у себя дома! Вот и нынче. Рано я поднялся. Слышу, на крыше кричат сороки — добрые вестницы. «Уж не господин ли наш почтенный воротился?» — говорит мне жена. — «Сходил бы, проведал». Брат, говорю, двенадцатого в путь пустился, так что не мог никак за полмесяца обернуться. Не проходит, говорю, трех дней, чтоб я к нему не наведался. Пока никаких известий не слышно. «А ты все-таки проведай», — настаивает жена. Оделся я, иду. И вот — приехал, оказывается. Я поспешил напротив — прямо к почтенному Вэню. Гляжу, он уже одет. Вот вместе, говорю, и пройдем. Да! — тут же, как бы спохватившись, продолжал Боцзюэ. — Что это здесь за люди со Столичного тракта? А на носилках, гляжу, вино, рис.
Уж не угощенье ли устраиваешь? У кого, интересно?
— Да, это я новому сослуживцу господину Хэ посылаю, — пояснял Симэнь. — Без семьи пока приехал. В управе поселился. Написал ему на завтра приглашение. Надо, думаю, по случаю приезда человека угостить. И вы, господа, приходите. Только шурин У, больше никого не будет.
— В одном, брат, загвоздка! — подхватил Ин Боцзюэ, — Вы с шурином особы чиновные, учитель Вэнь в
