Корявые сучья — драконы нефритовые. Драконью красу чуя, снежинками фениксы Запляшут влюбленно летучие пленницы. Багряные тучи с жемчужной тьмой В преддверье пахучем сливались зимой.[1318] На мотив «Срываю ветку корицы»:
Среди парчи узорчатой тычинками пыльцы На бережку пригорчатом певицы и певцы, То солнцем вешним греются, то чаркою хмельной. Им мысли тешут ребусы рифмованной волной То в деву-вазу стрелами прицельными метнут, То ягодами спелыми, слепившись опадут. То парными аккордами мажорны игроки, То трелями покорными трепещутся колки. На мотив «Цветок нарцисса»:[1319]
То мускус заполнял альков, То аромат «драконовой слюны». То многоцветье облаков, То палевые отблески луны. И шелест крыльев мотылек, порхающих под лампой в стены, То колыханье лепестков Под окнами дыханьем весны. Где фениксовый поясок? Рассветный сон младенчески глубок. И пудры выдохся елей, И на курильнице не счесть углей. На мотивы «Опустился дикий гусь» и «Победной песни»:[1320]
Лишь цитру заденет — осенних гусей вереница, Свирели затеи — свист иволги ласково длится. Пером зимородка щекочут платочки, А пальчики кротки — бамбука листочки. Согреет прилежно седой апельсин И снегом вскипевшим заварит жасмин. Кончился пир — распрощался с гостями. Но продолжается в спальне игра — Хмель закипает шальными страстями, Жажду услад не унять до утра. На мотив «Куплю доброго вина»:
Зубов точеный жемчуг в улыбке заблистал. Ты сердце мне открыла, достойное похвал, — С луны Чанъэ вернулась в подлунные миры, Спустилась чудо-дева с Шамановой горы. На мотив «Великое спокойствие»:
Феникс-шпилька в волосах, Вьется юбки бирюза, Огнедышащим лицом Окружил дракон кольцом. Из-под пудры и белил Пот невольно проступил. Обаянье юных лет! На запястии браслет, Губы нежные дарят. Пряных лилий аромат На мотив «Веслом плеснули по реке»:
