слугой тысяцкого Хэ за Лю Цзюйчжаем.
Приезжий доктор, обследовав пульс и причинное место больного, тотчас же приложил опухоль мазь и оставил лекарство для приема внутрь. Симэнь наградил его куском ханчжоуского шелка и ляном серебра. Первый прием лекарства не возымел заметного действия.
В тот же день навестить Симэня прибыла в паланкине Чжэн Айюэ. В одной коробке, которую она поднесла, находились птенцы голубей,[1518] в другой — нежные паровые пирожки с фруктовой начинкой. Развевался ее расшитый пояс. Она, словно колышащаяся на ветру ветка цветов, впорхнула в дверь и склонилась перед Симэнем в земном поклоне.
— Не знала я, батюшка, что вам нездоровится, — говорила она. — Хороши Гуйцзе с Иньэр! Сами навестили батюшку, а мне ни слова. Уж не осудите меня. Прошу прощения, что не проведала вас раньше.
— Не поздно и сейчас, — отозвался Симэнь. — И подарки купила. Мамаше вашей за хлопоты спасибо передай.
— Что это за подарки! — улыбалась Айюэ. — В спешке собирала. Как вы похудели, батюшка. Очень изменились. Это вам к столу сгодится.
— Годиться-то оно годится, да ест он уж больно мало, — заметила Юэнян. — Вот сегодня рисового отвару немножко отведал и все. Только что доктор осматривал.
— Матушка, — обратилась к хозяйке певица. — Велите голубка сварить. Я сама батюшку покормлю. Может, с рисом покушает. Вы грузны, батюшка, вам надо кушать. Разве так можно! Вы ведь всей семье опора.
— Он в рот возьмет, а есть не будет, — заметила Юэнян.
— Слушайте, что я вам говорю, батюшка, — не унималась певица. — Если вам даже и не хочется, ничего, как-нибудь через силу, а питаться необходимо. Не корнями жив человек, а питьем да едою. Надо как-то себя поддерживать. А то совсем отощаете. Что же от вас останется!
Немного погодя сварился голубь. Сяоюй подала его вместе с рисовым отваром. Его приготовили из отборного риса и приправили тыквенно-баклажанным маринадом, отчего он издавал исключительный аромат. Чжэн Айюэ забралась на кан и, встав перед Симэнем на колени, сама стала кормить его, держа в руке чашку с рисом. Симэнь не без усилий съел полчашки рису, попробовал голубятины и закачал головой.
— Благодаря лекарствам да и моим уговорам вот вы как-никак и поели немножко, батюшка, — говорила Айюэ.
— На этот раз батюшка побольше покушали, заметила Юйсяо. — А все потому что вы, сестрица, за ними поухаживали.
Юэнян распорядилась подать певице чаю, а под вечер угостила вином и закусками, наградила пятью цянями серебра и отпустила. Перед уходом Айюэ еще раз зашла к Симэню.
— Полежите, батюшка, потерпите и поправляйтесь, — наказала она, земно кланяясь. — А я вас еще как-нибудь навещу.
Вечером Симэнь принял вторую дозу лекарства Лю Цзюйчжая. Боль распространилась по всему телу. Симэнь стонал целую ночь. Утром, в пятую стражу, вскрылась опухоль мошонки, и он очутился в луже крови. К тому же на черепашьей головке выскочил шанкр, и непрестанно сочилось фиолетовое выделение. Симэнь потерял сознание.
Юэнян и остальные жены, крайне этим встревоженные, не отходили от больного. Когда стало ясно, что не помогут никакие лекарства, Юэнян пригласила старуху Лю. Та в передней крытой галерее зажгла свечу в форме человека и пустилась в шаманский танец.
Слугу послали к столичному воеводе Чжоу узнать, где пребывает Бессмертный У, чтобы пригласить его к больному. Ведь это он в свое время предсказал Симэню, что в этом году тот «будет кровью харкать и гноем истекать, начнет сохнуть, чахнуть, увядать».
— Не следует беспокоить господина Чжоу, — заметил Бэнь Дичуань. — Бессмертный У обретается за городскими воротами у храма Бога Земли, где предсказывает судьбу и врачует недужных. Ходит лечить, когда позовут, а наград не принимает.
Юэнян тотчас же послала за ним Циньтуна.
Бессмертный У вошел в спальню и поглядел на Симэня. Он был совсем не тот, что прежде. Сильно осунулся, лежал как пласт. Голова его была перевязана платком. Бессмертный нащупал пульс.
— Вы не в меру увлекались вином и женщинами, сударь, — заключил он, — вот отчего у вас и истощилась почечная вода. Опустошающий огонь, рожденный морем страстей, дошел в вас до великого предела.[1519] Болезнь проникла в самое нутро[1520] и с трудом поддается лечению. Вот послушайте восьмистишие. Он страдает оттого, что:
Юэнян поняла, что недуг Симэня не поддается лечению.
— Если не помогут снадобья, не могли бы вы, учитель, предсказать его судьбу? — спросила она.
Бессмертный перебрал ему пальцы, осмотрел линии руки и рассчитал знаки появления на свет.
— Вы родились, сударь, под знаком тигра, в год третий — бин-инь, месяц сорок пятый — моу-шэнь, день девятнадцатый — жэнь-у, час пятьдесят третий — бин-чэнь. Теперь же идет год моу-сюй, тридцать пятый. Вам, стало быть, тридцать три года. Для предсказания судьбы придется рассмотреть движение знаков зодиака.[1521] Хотя огонь и земля находятся в расстроенном положении,[1522] в этом году земля под пятым небесным знаком моу преодолевает воду под девятым небесным знаком жэнь.[1523] Год отмечен засухой. В первую луну, а она под пятнадцатым знаком моу-инь, три небесных пятерки моу сталкиваются с земной пятеркой чэнь,[1524] а перед этим не устоять. Пусть вы богаты и счастливы, но долголетия вам не видать. А вот то, что обыденной речью выразить неудобно. Послушайте стихи!
— Если судьба не сулит ему ничего хорошего, — продолжала Юэнян, — не могли бы вы, учитель, погадать по тварям и по созвездиям?[1525]
Бессмертный У разложил изображения тварей напротив знаков небесных стволов и земных ветвей, а
