западном флигеле, стала любимицей хозяина и получила в свое распоряжение ключи.
Однажды от тетушки Сюэ она узнала, что Пань Цзиньлянь постигла та же участь и сватает ее старая Ван.
Вечером Чуньмэй обратилась к мужу.
— Сколько лет прожила я с ней как дочь с матерью! — говорила она со слезами на глазах. — И никогда, даже в гневе, не повысила она на меня голос. Как к дочери родной относилась. Потом пришлось расстаться. А вот теперь и она из дому ушла. Если б ты взял ее, мы опять бы счастливо зажили вместе. А как она хороша собой. Каких только песен и романсов не знает. Играет на лютне. Она умна, смышлена и бойка. Родилась в год дракона. Ныне ей идет лишь тридцать второй год. [1629] Если ты согласишься взять ее, я готова стать самой младшей женой и уступить ей свое место.
Так ей удалось уговорить мужа.
Столичный воевода Чжоу вручил своим приближенным слугам Чжан Шэну и Ли Аню два платка и два цяня серебра и послал их к старой Ван. Цзиньлянь, как они убедились, действительно красавица. Сваха встретила их сообщением, что по требованию хозяйки она уступит Цзиньлянь только за сто лянов. Чжан Шэн и Ли Ань долго торговались со старухой, предлагали восемьдесят лянов, но она ни в какую не соглашалась. Слуги по возвращении доложили хозяину. Тот согласился прибавить пять лянов и отправил слуг с серебром, но старуха, ссылаясь на Юэнян, продолжала упорно стоять на своем.
— Только сто лянов и ни гроша меньше, — твердила Ван. — Ну а мне за сватовство, будет добрая воля, дадите, а нет — не надо. Авось Небо не оставит меня с пустыми руками.
Пришлось Чжан Шэну и Ли Аню снова возвращаться ни с чем домой и доложить хозяину.
На переговоры ушло два дня.
Вечером заплаканная Чуньмэй опять стала просить мужа:
— Уж прибавил бы серебра. Возьми ее, будет мне подруга. Тогда можно и умереть спокойно.
Увидал воевода слезы Чуньмэй и послал вместе с Чжан Шэном и Ли Анем своего старшего управляющего Чжоу Чжуна. Из войлочного мешка они извлекли девяносто лянов и разложили перед старухой, но та заупрямилась пуще прежнего.
— Будь я согласна за девяносто отдать, ее давно бы здесь не было, — говорила Ван. — Судебный надзиратель господин Чжан забрал бы.
Чжоу Чжун был вне себя и велел слугам завернуть серебро.
— Трехлапую жабу не сыщешь, а тут обыкновенная баба, подумаешь, невидаль какая! — говорил он. — Старая потаскуха не ведает, с кем дело имеет. Что ты нам на Чжана-то киваешь? Наш хозяин и связываться-то с тобой не стал бы, если б не молодая жена. Она многократно упрашивала хозяина взять эту женщину в наложницы. И то сказать, с какой это стати выбрасывать такие деньги, на кой она нужна?!
— Нас заставила порог обивать, потаскуха проклятая! — поддержал его Ли Ань. — Больно много на себя берешь! — Он взял за руку Чжоу Чжуна и продолжал. — Пойдемте! Доложим батюшке. Пусть прикажет в острог ее отвести. Пальцы разок зажмут — узнает.
Старая Ван все еще надеялась поживиться за счет Чэнь Цзинцзи, поэтому молча сносила ругань и угрозы.
Слуги с управляющим ушли.
— И за девяносто не уступает, — доложили они хозяину.
— Ладно! — согласился воевода. — Завтра сто лянов дадите и доставите в паланкине.
— Батюшка! — обратился к хозяину Чжоу Чжун. — Старухе и ста мало. Она сверх того пять лянов за сватовство требует. Лучше обождать денек-другой. А будет упираться, в управу взять да пальцы в тиски. Поглядим, что она тогда скажет!
Да, дорогой читатель! Не подай такую мысль Чжоу Чжун, у Пань Цзиньлянь, как и у всех на свете, было бы не только место рождения, но и место погребения. А тут лихая судьба настигла ее, и:
А теперь обратимся к другой части рассказа.
Расскажем о том, кого зовут У Сун. После того как Симэнь Цин сослал У Суна в Мэнчжоу, ему там неожиданно посчастливилось. Сын начальника лагеря, Ши Энь, прослышав о могучем У Суне, стал оказывать ему всяческое содействие. Дело в том, что Ши Энь держал в Роще Веселья кабачок, который у него решил силой отобрать некто Цзян по прозвищу Дух Хранитель Врат. [1630] В схватке с насильником Ши Энь получил увечья и рассчитывал на богатыря У Суна. У Сун избил Цзяна, но у того была сестра Юйлань, оказавшаяся замужем за военным комендантом Чжаном. Комендант ложно обвинил У Суна в грабеже, богатыря избили и перевели в крепость Спокойствия и Мира. По дороге туда в местечке под названием Затон Плывущих Облаков У Сун прикончил обоих охранников и обрел свободу. Тогда он убил коменданта Чжана и Цзяна Духа Хранителя Врат вместе со всей его семьей, а сам укрылся у Ши Эня. Ши Энь вручил У Суну для передачи сундук с сотней лянов серебра и направил в крепость Спокойствия и Мира с письмом начальнику крепости Лю Гао, в котором просил относиться к его подателю как можно снисходительнее.
Однако по дороге в крепость У Сун узнал, что император объявил наследника престола и по сему случаю после жертвоприношений Небу даровал всеобщую амнистию. [1631] У Сун повернул домой. В уездной управе Цинхэ он подал бумагу и снова стал начальником местной охраны. Сосед Яо Второй отдал ему сильно повзрослевшую девятнадцатилетнюю Инъэр, и зажили они вместе. Прослышал У Сун, что Симэнь Цина уже нет в живых, а невестку его сватает старая Ван, у которой та пока и проживает, и прежний гнев закипел у него в сердце.
Да,
На другой же день У Сун приоделся и направился прямо к старухе. Стоявшая у дверной занавески Цзиньлянь, едва приметив его, опрометью бросилась к себе в комнату. У Сун отдернул занавеску и вошел в дом.
— Мамаша Ван дома? — спросил он.
Старуха просеивала на мельнице муку.
— Кто это там меня, старую, зовет? — поспешно выходя, бормотала она, а увидев У Суна, поклонилась.
— С благополучным возвращением домой, брат У Второй! Давно ли пожаловал? — спросила она.
— Высочайшее помилование получил, только вчера вернулся, — отвечал У Сун. — Задал я вам, мамаша, с домом хлопот. Ладно, в другой раз отблагодарю.
— А ты, брат, здорово возмужал, — продолжала Ван и захихикала. — И усами, и бородой оброс, а ростом-то вымахал! Хорош! И вежливости в чужих краях обучился.
Она предложила гостю присаживаться и подала свежезаваренного чаю.
— У меня к вам, мамаша, дело есть, — заговорил У Сун.
— Говори, брат, что у тебя такое.
