Тому свидетельством романс на мотив «Белая бабочка»:
Разгулялась стужа вьюжная На исходе года, Землю льдами отутюжила, — Отжила природа. Грудь и плечи коченеют вмиг. Брошенный, замерзший! Смерть не замечает горемык — Им бессмертье горше! Немощь в теле, ноги голод гнёт — Ни глотка, ни крошки. А снаружи — холод, гололёд — Бос и без одёжки. Но всего страшнее белый смерч Коже индевелой. Я молю о снисхожденьи смерть, Отдаю ей тело. Первый романс на мотив «Резвится дитя»:
Стражи бьют в ночную стужу, По постелям все лежат. Кто позвал меня наружу? Караульный старый Чжан Призывает меня к службе — Прямо скажем, повезло: От его блина по дружбе Брюхо сухостью свело! Романс второй:
Сторож, сжалься, замерзаю… Ах, какой холодный год! Ты отныне мой хозяин, Не гони меня в обход. В колотушку бью покорно, Горемыка и босяк. Караульный рисом кормит, Помыкая так и сяк. Романс третий:
Мне бы чай и ужин плотный! Вышло ж все наоборот: Два блина сглотнул холодных, И теперь болит живот. День еще под облаками — Уж велит зажечь огонь, Понукает всех пинками. Сунешь медь — смирится он. Романс четвертый:
Петухи на пятой страже, Оживает городок Сытых добронравных граждан, Нищий лишь в снегу продрог. Вот нашел я горемыку, Оживил и он уснул. Я ж в бессилии захныкал, Вспомнив молодость-весну. Романс пятый:
О чем постыдно слезы лью? Судьбу поведаю свою. Служили Чэни при дворе, Торгуя царскою сосной, Мой дед — инспектор соляной, Тогда меж четырех морей Был знаменит старинный род, Дружил с вельможами отец. И вдруг всему пришел конец, Отныне все наоборот: Потомок их — злодей и мот. Романс шестой:
Почил меня бивавший дед, И дух отца уже отпет. Избаловала меня мать. Привык кутить и пировать И обошел певичек всех, Мне рок мирволил, как на грех! Когда ж отец в опалу впал —
