Пятно

—

Для нагана? — Заинтересовавшийся федерал насчитал в барабане шесть нестреляных патронов и в изумлении уставился на год изготовления револьвера. — Двадцать девятый! А был сорок первый!

—

Что — двадцать девятый? Что — сорок первый?

—

Ты взял с собой два ствола!

—

Ну да. — Я со стоном поднялся с пола и одернул куртку. — А ты — перезаряжать сложно, перезаряжать сложно!

—

Может, все же грохнуть тебя, раз такой умный?

—

А смысл?

—

На душе полегчает, — с мерзко прозвучавшим щелчком взвел курок Кузнецов.

—

Успокойся! Вернешься, объявишь Лазареву в розыск и умоешь руки. Улики ты раздобыл, культурное достояние спас. Ты герой! А без меня — хрена! Без меня обратно не дойдешь!

—

Убедил. — Аккуратно спустив курок, опер кинул наган в соседнее кресло и встревоженно задрал голову, когда начали мигать висевшие под потолком осветительные панели. — Это еще что такое?

—

Не знаю!

—

Зато я знаю, — судорожно сглотнул Кузнецов, — эта стерва все же активировала систему самоуничтожения корабля! Теперь видишь, чего ее обещания стоят?!

—

Вот блин…

—

Что — блин?! — Федерал ухватил меня за грудки и со всей силы приложил о стеновую панель. — Это из-за твоей дурости сейчас транспортник на воздух взлетит!

—

Успокойся…

—

Успокоиться? — Опер отпустил меня, но лишь для того, чтобы опять швырнуть на стену. — Успокоиться?! Да вся операция псу под хвост! Не понимаешь этого, что ли?! Все было зря! Парни зря погибли! Это ты понимаешь?!

—

Подожди! — прохрипел я.

—

Подождать?! — взбеленился покрасневший от злости Кузнецов. — Подождать?! — Он примерился для удара, но лишь махнул рукой и отступил на шаг назад. — Идиот…

—

Но как ей это удалось?! — поморщился я из-за боли в спине. — Электроника же вырублена! Она могла только напрямую цепь замкнуть, но тогда бы сразу рвануло!

—

Значит, она задействовала биопроцессор!

—

Каким образом?

—

Скорее всего, через одну из нитей искусственных нервов.

—

И сколько у нас осталось времени? — с некоторой опаской поинтересовался я, остерегаясь новой вспышки гнева.

—

Порядка десяти минут. Иначе она просто отбежать от корабля не успеет. Но и на большее рассчитывать не стоит. — Опер с силой пнул ближайшее кресло и выругался. — Вот тебе и улики, вот тебе и культурное достояние!

—

И что будем делать?

—

Ты меня спрашиваешь? Предлагай, раз такой умный!

Я проследил взглядом собравшиеся в единый пучок нити-нервы ИскИна и, чувствуя странный азарт, направился к хранилищу.

—

Смотри, достаточно перерезать сопли, и искусственный интеллект не сможет осуществить подрыв!

—

С чего ты это взял? — поспешил за мной Кузнецов.

—

Электроника вырублена и осуществить отложенный взрыв может только биопроцессор, так?

—

Скорее всего.

—

Лишим его связи с внешним миром — и дело сделано!

—

В хранилище загляни, — покачал головой опер. — Загляни и уматываем отсюда, пока не поздно.

Я с удивлением уставился на федерала, потом подскочил к раскуроченной двери и протиснулся внутрь. Взгляд сразу приковал к себе стоявший на коротких ножках стеклянный ящик, доверху заполненный непонятным бурым веществом. В свернутой слоями, подобно мясному рулету, массе то и дело попадались информационные кристаллы и электронные платы с микросхемами, поэтому сомневаться в том, что это и есть биопроцессор, не приходилось. К тому же именно в «аквариум» уходили жгуты соплей.

Да — жгуты. В стенах, потолке и даже полу хранилища оказались проделаны отверстия, через которые по кораблю и расходилась нервная система искусственного интеллекта. И срезать требовалось не только пучок, тянувшийся от двери, но и еще пару десятков ему подобных.

Я на пробу ткнул ближайший жгут искусственных нервов кинжалом и с усилием выдернул завязший клинок обратно — по консистенции сопли напоминали жидкую резину. За десять минут тут даже вдвоем не управиться.

—

Ну чего ты? — заторопился Кузнецов. — Уходим!

—

Погоди! — отмахнулся я. — А если его взорвать?

—

Кого? — не понял опер. — Тут и так сейчас все на воздух взлетит!

—

Я не о том! Что, если этот ящик взорвать? Нет биопроцессора, нет взрыва!

—

И нет