Пятно

улик, — скривился федерал.

—

Зато все старинное барахло сохраним! — загорелся я этой идеей. — Ну, давай, давай уже!

—

Что — давай?

—

Гранату давай! Стрелять в это желе без толку.

—

Какая граната?! — заорал Кузнецов. — Не осталось ни одной!

—

Погоди! — Я зашарил по карманам куртки и вытащил оттуда баллон со сжиженным газом, предназначенный для охлаждения инопланетной штурмовой винтовки. — Вот!

—

И как нам это поможет? — не понял федерал моего замысла. — Что ты вообще предлагаешь?

—

Какой там газ?

—

Без понятия, — развел руками Кузнецов. — Наверняка нейтральный, чтобы избежать воспламенения. Возможно, азот. Да, скорее всего, азот. Хотя и не факт.

—

В любом случае температура у него гораздо ниже нуля. Так?

—

Должно быть, — замялся опер. — Не силен я в химии. Это ты у нас недавно со школьной скамьи…

—

У меня трояк был. С минусом.

Я подлез под жгут «соплей» и принялся рукоятью кинжала сбивать запоры с крышки стеклянного ящика. Хоть стекло и было бронированным, но замки оказались хлипкими и совершенно не рассчитанными на столь непочтительное обращение, а потому управиться с ними не составило никакого труда.

—

Быстрее! — поторопил меня Кузнецов и постучал пальцем по циферблату наручных часов. — Время!

—

В курсе! — огрызнулся я и, приподняв стеклянную крышку, сморщился из-за разошедшегося по комнате мерзкого запаха. Кое-как справился с рвотным позывом и попросил: — Подержи!

Федерал поспешил на помощь, я осторожно срезал кинжалом пластмассу, освобождая клапан, и слегка утопил баллон с газом в биомассе.

—

Давай!

Кузнецов резко опустил крышку, та хлопнула по баллону и сразу же из жестянки ударила настоящая струя газа. По стеклу моментально начало расползаться пятно изморози, а из щелей неплотно закрытого ящика стали вырываться белесые клубы обжигающего холодом воздуха.

Но это никакой роли уже не сыграло — даже с учетом утечки биопроцессор оказался проморожен насквозь меньше чем за пару минут.

—

Думаешь, этого достаточно? А если оттает? — Федерал задумчиво потер подбородок и протянул руку: — Дай-ка твой режик.

—

Держи, — передал я ему кинжал.

—

Надо подстраховаться. — Опер без какого-либо отвращения сжал в ладони один из пучков «соплей» и принялся кромсать его клинком. — Потому как если этот черный ящик переживет криогенную заморозку, то первое, что он сделает, — это взорвет тут все к чертям собачьим.

—

Логично, — кивнул я и разложил складной нож. — Подстраховаться и в самом деле стоит. Как думаешь, эта штука осознавала, что ее собираются убивать?

—

Понятия не имею, — буркнул Кузнецов и, стряхнув с клинка липкие ошметки, глянул на полностью затянутый изморозью стеклянный куб. — Меня больше волнует, смогут ли эксперты использовать эти останки в качестве доказательств.

—

Вопрос! — вздохнул я и присел на корточки, пытаясь перерезать выходившие из пола пучки «соплей» и трубку, по которой подавался питательный раствор. — И второй вопрос: как мы будем отсюда выбираться?

—

Придумаем что-нибудь. — Федерал вытер рукавом со лба пот и, кинув под ноги полностью покрытый ошметками искусственных нервов кинжал, спросил: — У тебя все?

—

Похоже на то. — Я на всякий случай еще раз заглянул под стеклянный куб и поднялся на ноги. — Чисто.

—

Ничего не пропустил?

—

Не- а.

—

Тогда пошли.

Кузнецов выпустил меня из хранилища и, поднапрягшись, захлопнул массивную дверь. Затем поднял валявшийся на полу газовый резак и, отрегулировав пламя, принялся обрабатывать край бронелиста и косяк, спаивая их в единое целое.

Я огляделся по сторонам, заметил на поясе одного из мертвецов флягу с водой и немедленно ее позаимствовал. Сделал несколько длинных глотков и даже зажмурился от удовольствия — красота!

—

Живем! — Промочив горло, я вытер губы и передал флягу закончившему возиться со сваркой федералу. — Думаешь, это необходимо?

—

На всякий случай. — Опер отхлебнул воды и удовлетворенно оглядел работу, на которую потратил никак не меньше десяти минут. — Кстати, обратил внимание, что осветительные панели мигать перестали?

—

Обратил, ага. Конца света не будет.

Я принялся обшаривать карманы мертвеца и почти сразу наткнулся на мятую пачку сигарет и зажигалку. Чертовски довольный собой, плюхнулся в первое попавшееся кресло и затянулся табачным дымом. Легкие немедленно

начал рвать сухой кашель, и, выругавшись, я с досадой выкинул сигарету на пол. Вот ведь отрава!

—

Отвык? — хохотнул Кузнецов.

—

Ага. И ведь снилось даже, будто курю, а тут…