В: Что она делает сейчас?
О: Она, вроде бы…
В: Как она выглядит?
О: Самоуглубленно.
В: Этого недостаточно. Что это значит — «самоуглубленно»? Вы должны давать более… Вы дали определенное обещание, которое…
О:
В: Ее глаза закрыты?
О: Ее глаза открыты. Она всматривается.
В: Во что она всматривается?
О: В нечто, чего я не вижу.
В: И?
О: Она ласкает свои груди. В: На ней блузка? О: Да.
В: Желтая блузка? О: Голубая.
В: Воскресенье. Мы повели малолетнюю дочку в Центральный парк. На детской площадке зоопарка ей захотелось покататься на шотландском пони, на жеребенке, родившемся каких-нибудь десять минут тому назад. Получив отказ, она ударилась в крик и слезы. Потом мы пошли на луг (не настоящий луг, а такой, якобы,) кидать мячик. Предыдущую ночь я спал не в кровати, а на диванчике. Диванчик жестче, а когда мне не спится, мне нужна более жесткая поверхность. Во сне отец сказал мне, что вся моя работа — хлам. Мистер Хлам, так назвал он меня во сне. Затем, на рассвете, дочка снова меня разбудила. Она сняла свою ночнушку и залезла ногами в наволочку. Она стояла рядом с диванчиком в этой самой наволочке, словно на старте бега в мешках. Когда мы вернулись с прогулки, я дочитал книгу Хичкока и Трюффо. В книге Хичкока- Трюффо есть место, где Трюффо делает замечание относительно «Психо». «Если я не ошибаюсь, из пятидесяти ваших работ этот фильм единственный, где показана…» Джанет Ли в лифчике. На что Хичкок отвечает: «Только эта сцена была бы гораздо интереснее, если бы о грудь мужчины терлись голые груди девушки. И это правда. X. и Т. зашли поужинать. Телячий эскалоп по-марсельски, в самую меру прожаренный с зеленой лапшой[31] и салатом. Ведра водки до, ведра бренди после. Бренди вогнал меня в меланхолию. Разговор о новом артистическом заведении, организуемом в здании старого склада. X. сказал: «Говорят, там будет очень классно. Я слышал, у них там будут белые крысы». X. говорил о своей бывшей жене и зубных щетках: «Она только этим и занималась, страстно и яростно, по много часов днем и ночью». Я не знаю, поможет ли все это…
В: Я — не ваш доктор.
О: Какая жалость.
О: Но мне нравится моя ирония.
В: Она доставляет вам удовольствие?
О: Слабое… Довольно убогое.
В: Неизбежное стремление всего необычного подчеркивать свою необычность.
О: Да.
В: Вы могли бы заинтересовать себя этими интересными механизмами. В них трудно разобраться. На них уходит уйма времени.
О: Вы мне не нравитесь.
В: Я это сразу почувствовал.
О: Эти идиотские вопросы…
В: Не получающие адекватных ответов.
О: …идиотские вопросы, не ведущие ровно никуда.
В: Личные оскорбления продолжаются.
О: … и голос, визгливый и самоуверенный.
В: (в сторону) Он отбросил свою веселость и остался ни с чем.
В: Но вы представьте себе, как Пастер, смущенный и пристыженный, наносит визит мадам Бусико, вдове владельца универмага. Пастер потеет, заикается, совершенно ясно, что он пришел попросить денег, денег для своего института. Постепенно он берет себя в руки, говорит напористо и убедительно, и все же он далеко не уверен, что она знает, кто он такой, что он Пастер. «Пожертвование, пусть даже самое маленькое», — говорит он в конце. «Но конечно, конечно», — отвечает мадам Бусико (смущенная ничуть не меньше). Она пишет чек. Пастер смотрит на чек. Один миллион франков. Они оба заливаются слезами.
О: (с горечью) Ну да, конечно, это компенсирует все остальное — то, что вы знаете эту историю…
ПАДУЧАЯ СОБАКА
Да, собака, да, она прыгнула на меня сверху, из окна. С третьего этажа, пожалуй, или с четвертого. Или с третьего. Она сшибла меня с ног. Я долбанулся подбородком об асфальт. И она не лаяла, прежде чем прыгнуть. И потом не лаяла. Это была молчащая собака. Я лежал на животе с собакой на спине. Собака смотрела на меня, ее морда торчала рядом с моей щекой, у нее плохо пахло изо рта, я сказал: «Слезай».
Она слезла. Она пошла прочь, оглядываясь через плечо. «Господи», — сказал я. В мой подбородок впились крошки асфальта. «Исусе», — сказал я. Собака стояла на тротуаре в четырех или пяти метрах от меня. Неподвижно. Оглядываясь на меня через плечо.
с такой высоты хороший хозяин собаку не выкинет
смысл, в котором мы скажем о человеке,
вот же собака, как ну и фрукт же
собакопад, как звездопад
или падение предметов, сброшенных,
чтобы обмануть вражеский радар.
Она была от меня на расстоянии. Я был от нее на разлежании. Я лежал на асфальте. Она стояла. Мы молчали. Я думал, какая она? (собаке собачья жизнь). Я заинтересовался этой собакой. Потом я понял, почему я заинтересовался.
спеленутый или перебинтованный, уязвимость, но также
алюминий
плексиглас
антистатические материалы (не липнет шерсть) водевиль (смыться, пока не поймали)
(Конечно же, я мгновенно придумал сценарий, призванный все объяснять. С участием загадочной (необыкновенно прекрасной) женщины. Ее зовут Софи. Следуя за собакой, я вхожу в дом. «Меня привела собака». Дребезжит звонок. «Что это звенит?» «Фотоэлемент». «Так я пересек луч света?» «Вы и собака, вместе. Собака должна привести с собой кого-нибудь, иначе ей не войти». «Она выпрыгнула из какого-то окна?» «Там ее место». «Но она приходит сюда потому, что…» «Здесь ее пища». Софи улыбается и трогает меня за руку. «Теперь вы должны уйти». «Отвести собаку на ее место и вернуться сюда?» «Нет, просто отведите собаку на место, этого будет достаточно. Когда она кончит есть». «И это все?» «Мне было нужно, чтобы кто-нибудь пересек луч». На лице Софи сочувствие (Сакс Ромер). «При пересечении луча звенит звонок. Звонок вызывает мужчину». «Другого мужчину?» «Да. Швейцарца». «Я могу его заменить, делать то же самое». «Нет, ваше назначение — пересечь луч и отвести собаку на место». Я уже слышу его, швейцарца. Я слышу его мотоцикл. Открывается дверь и входит он, здоровенный бугай, сплошные мускулы (Олимпия Пресс). «Почему собака еще здесь?» «Этот человек отказывается вести ее на место». Швейцарец с наигранной игривостью хватает собаку за подбородок. «Он хочет остаться здесь!» — говорит он к собаке. «Он хочет остаться здесь!» Затем швейцарец поворачивается ко мне. «Так ты