'тоже'.
— Если твои выводы правдивы, охрана нам и в самом деле может понадобиться, — заключила я. — Как, Лакс, наймем себе телохранителя во всяком случае до тех пор, пока я не придумаю, какими заклятьями врагов бить следует и не решу, как наказать графа, если, конечно, мы не ошибаемся в своих подозрениях?
— Вряд ли. Допрашивать наемников было бы бесполезно, но вон в кошелях новенькие монеты патерской чеканки. Кто бы еще с морианцами так расплатиться мог? — скривился, будто глотнул мерзости вроде хинина, вор. — Охранник нам может понадобиться. Как, Кейр, серебряный в неделю устроит?
— Щедро, — без колебаний согласился палач, а с этого момента наш официально нанятый бодигард и тут же приступил к исполнению своих обязанностей, строго заявив: — Из Патера вам уходить надо, утром как ворота откроют, пока Кольра не проведал о крахе своей затеи с морианцами. Да и так у него, небось, на всех постах соглядатаи иметься могут. Заметят и, если задержать не попытаются, то всяко донесут, куда направились.
— Если заметят, — хитренько вставила я, поудобнее устроившись в надежной колыбели рук воина. Так уютно мне было, только когда в детские годы чудесные с папкой в парк на прогулку ходила.
— Неужто ты в невидимок нас обратить сможешь? — попытался догадаться восхищенный Лакс, Фаль моментально навострил уши.
— Нет, это слишком сильное колдунство, — процитировала я одну из моих любимых фразочек, звучащих в фильме, коему выпала честь быть переведенным приколистом Гоблином. Между прочим, нудный блокбастер моментально стать куда более удобен для восприятия. — А вот сделать так, чтобы нас не замечали или внимания не обращали, попробую. Есть на примете одно подходящее заклятье.
За время пути по веселому кварталу мы успели вчерне набросать план исчезновения из города. Лакс и Кейр, знакомые с местной системой охраны, сошлись в одном: сию минуту ничего предпринимать не следует, спешка вредна, а уж ранним утром мы постараемся смыться из Патера раньше, чем поднимется суматоха или обнаружиться какая-нибудь новая пакость на наши абсолютно невинные головы.
— Ну вот, почти пришли, — показал на очередной проулок, и как он их только в темноте различал, уж не инфразрением ли, Лакс.
— Стоп! — скомандовала я и, что удивительно, меня послушались. — Даже если граф не знает, где мы остановились, то рано или поздно проведает. Давайте-ка обставим наше появление, после стремительного исчезновения в ночи, как можно более естественно!
— Ты о чем? — нахмурился Кейр.
— Уходили бодренько на своих двоих, а тут меня несут, а у Лакса рубашка в крови. Нет, так не годиться, лишние подозрения нам ни к чему! — пояснила я.
— Что предлагаешь? — заинтересованно сверкнул глазами Лакс.
— А вот что! — хитро улыбнулась я и быстренько посвятила приятелей в свою задумку.
И через пять минут любой, оказавшийся на улице Дужной, где собственно и располагался трактир, мог увидеть почти типичную ночную зарисовку на бытовую тему. По мостовой, сумасшедшими зигзагами, пьяно покачиваясь по траектории сравнимой лишь с причудливостью проложенных в государстве дорог, двигались трое. От двух мужчин и дамы, обвисшей тряпочкой в братских объятиях двух кавалеров, истошно разило дешевой выпивкой, свежие винные пятна расцвечивали растрепанные одежды всех троих. И вдобавок, — последним штрихом я горжусь особенно, — мы пели, нет, вы не поняли, мы ПЕЛИ! Солировала я, а Кейр и Лакс задушевно подтягивали глубоким баритоном и тенором. Никогда еще эта песня не звучала столь проникновенно и, самое главное громко:
— Жили у бабуси два веселых гуся!
Один серый, другой белый,
Два веселых гуся-я-я!!!!…
С помпой, перебудив по меньшей мере половину людского населения улицы и, наверное, всех собак, почему-то животные оказались особенно чувствительны к великой силе искусства, мы добрались до 'Трех сапог'. Влариса заблаговременно распахнувшая тяжелую дверь, стояла на пороге и внимала нашему талантливому концерту с таким грозным видом, что, будь она моей женой, я, пожалуй, при такой дражайшей половине никогда не рискнула бы принять на грудь даже стопарика. Упертые в бока руки и нахмуренные брови не сулили нам ничего хорошего, ладно хоть скалки в руках не присутствовало. Однако, надо отдать ей должное, Влариса не промолвила ни словечка, пока мы не вошли внутрь. Только захлопнув дверь, женщина сгоряча напустилась на нашу троицу:
— И где вы шлялись! Я с Самсуром уж чего только не передумали, думали к страже бежать, тревогу бить, а вы! Ну ты, беспутный шалопай, но магева!!! Набрались…
— Тш, Лара, — устало попросил Лакс, как только мужчины усадили меня на лавку к столу, на котором стоял подсвечник с горящими свечками. Только они и освещали темный, пустой зал. — Не кричи, я не пьян, да и магева ни капли в рот не брала.
— Что случилось!? — трактирщица тут же перестала ругаться и с новой тревогой оглядела нашу троицу.
— На нас напали, — отозвался вор и коротко описал ситуацию, в которую мы влипли.
— На магеву руку поднять, — мяла фартук и качала головой Влариса с таким ошалелым видом, будто ей сообщили о каком-то великом кощунстве типа переоборудования храма в сортир. — Это что же в мире твориться!? Граф совсем разум потерял…
— Вот уж кто воистину пьян, только не вином, а властью, — презрительно фыркнула я. — Ну ничего, я ему устрою вытрезвитель, потом… А пока нам о себе позаботиться следует.
— Чем мы с мужем помочь можем? — просто спросила женщина.
Лакс рассказал ей о наших планах покинуть поутру город. Влариса пообещала дождаться Кейра, уходящего за вещами и лошадью, пустить нашего секьюрити на постой, собрать припасов в дорогу и, разумеется, разрешила вымыться в еще не остывшей окончательно воде прямо на кухне, чтоб избавиться от стойкого винного духа.
Палач, убедившись в надежности убежища, ушел, Лакс отправился наверх складывать вещи, а я, доковыляв до лохани, с довольным стоном опустилась в горячую воду. Благодарное тело тут же наполнилось сонной истомой, сильф, которому пришлось принять винный душ вместе со мной, тоже нырнул в лохань. Мягкая мочалка в умелых руках трактирщицы заскользила по коже.
— Почтенная магева? — постучался в дремотную голову робкий вопрос Вларисы.
— М-м-м? — отозвалась я.
— А тятька тех ребятишек как же? Вы до них не добрались? — осторожно спросила добросердечная женщина.
— Добрались, мужик теперь совершенно здоров, не тревожься, — зевнула я и отключилась с чувством выполненного долга.
Не знаю уж, кому довелось тащить меня в комнату, Лакс ли, бедолага, надрывался, или я так и спала в воде, пока не вернулся штатный носильщик Кейр, однако поутру (солнечные лучики уже бодро сочились из окна и рисовали на полу малость кривоватые классики) я проснулась в своей комнате, заботливо укрытая одеялом. Выстиранная и совершенно сухая одежда лежала на стуле рядом. Уютно свив среди нее норку, сопел Фаль, временами вытягивая во сне крылышки, как кошка лапки. Все происшедшее вчера вечером уже не казалось чем-то страшным, оно превратилось в приключение, о котором так интересно читать в авантюрном романе. Мысли ползали в голове с ленивой неторопливостью.
Стук в смежную со мной дверь возвестил о том, что кто-то решил, что мне пора просыпаться. С неохотой нежная дрема выпустила меня из коготков.
— Чего, Лакс? Уже пора собираться в путь дорогу? — спросила я, зарываясь в одеяло до самого носа.
Вор вошел в комнату и с порога, стараясь, чтобы это получилось у него небрежно и весело, а вовсе не встревожено, спросил:
— Ну как ты сегодня?
— Как Колобок с похмелья, — чуток подумав, призналась я, выпрастывая из-под одеяла руку и подпирая голову.
— Кто? Почему? — не понял Лакс, не знакомый с русским народным творчеством, но почему-то