Графиня Де Шарни

Руже продолжал с выражением возмущения:

Какие мятежи н смуты
Замыслила орда рабов?
Суля нам кандалы и путы,
Сонм королей к войне готов.
Французы! Подлостям, измене
Гнев противопоставим мы.
Вернуть нас в рабство — преступленье,
Мы не хотим былой тюрьмы.
Сограждане!..

На сей раз Руже де Лилю не пришлось призывать на помощь хор; в едином порыве все грянули:

Наш батальон нас ждет!

Вперед! Вперед!

Пусть кровь нечистую на пашни враг прольет!

Он продолжал среди все возраставшего воодушевления:

Ужели чуждые законы
Наемники навяжут нам?
Французы! Стройтесь в батальоны
По селам и по городам.
Господь! Ужель былое иго
Нам будет спины снова гнуть?
Коварство, заговор, интригу
Сметем, торя к свободе путь.

Сто человек жадно ловили каждое слово и, прежде чем прозвучала последняя строка, закричали:

— Нет! Нет! Нет! — После чего дружно грянули:

Сограждане! Наш батальон нас ждет!
Вперед! Вперед!
Пусть кровь нечистую на пашни враг прольет!

Волнение слушателей дошло до предела, так что теперь Руже де Лиль был вынужден призвать их к тишине, чтобы пропеть четвертый куплет.

Его слушали в лихорадочном возбуждении.

Слова песни зазвучали угрожающе:

Назад, владыки и лакеи!
Вам не убить отчизну-мать!
За ваши низкие затеи
Она вас будет проклинать
Дрожите, слуги и тираны!
Мы все — солдаты, как один,
Нас не страшат ни смерть, ни раны,
За смерть отца мстить будет сын!

— Да! Да! — подхватили все.

Отцы вытолкнули вперед сыновей, которые уже умели ходить, а матери подняли у себя над головами грудных детей.

Тогда Руже де Лиль заметил, что в его песне недостает одного куплета: ответа детей, хора будущих потомков, тех, кто еще не родился; и пока гости повторяли угрожающий припев, он задумался, обхватив голову руками; потом, среди шума, ропота, криков одобрения прозвучал только что сочиненный им куплет:

Все доблести отцов и дедов
Достанутся в наследство нам
Свинца и пороха отведав
Разделим славу пополам
Пример героев даст нам силы,
И не колеблясь ни на миг,
Мы или ляжем в их могилы,
Иль отомстим врагу за них!

И сквозь придушенные рыдания матерей, воодушевленные крики отцов стало слышно, как чистые детские голоса запели хором:

Сограждане! Наш батальон нас ждет!
Вперед! Вперед!
Пусть кровь нечистую на пашни враг прольет!

— Все верно, — пробормотал кто-то из слушателей, но неужто нет прощения заблудшим?

— Погодите, погодите! — крикнул Руже де Лиль, — Вы сами увидите, что я не заслуживаю этого упрека.

Глубоко взволнованным голосом он пропел эту святую строфу, в которой — сама Франция: человечная, великая, щедрая, даже в гневе умеющая подняться на крыльях сострадания над собственным гневом:

Французы! Будьте благородны!
Удар наш на удар готов,
За то, чтоб были мы свободны,
Не нужно лишних жертв и бед!