— А потом?
— Побалуй парня пару месяцев. Всё равно тут живешь. Для здоровья полезно, опять же, стресс снимает…
— Джинни, ты не слышишь меня вообще! Робби не просто хочет меня, не просто увлекся и даже не просто влюбился. Он меня любит!
— Да что ты заладила: любит, любит! Что ты лазишь в душу каждому встречному?!
— И вовсе не каждому! — обиделась Гермиона. — Я, между прочим, всё это время не трогала его мыслей вообще! И вот к чему это привело!!!
— Вот и дальше не трогала бы, — пробурчала младшая Уизли.
— Вот уж прости! Просто этот странный парень почему?то занимается любовью без солнечных очков! Оригинально, но факт!
— Кассандра хренова! Вот уж поистине бесовское искусство…
— Черная магия, знаешь ли! — съязвила Гермиона. — Знания предков!
— Вот только милорда не трогай, хорошо?! Сама училась легилименции, никто тебе Круциатусом не угрожал. Я же не довела себя до такого состояния, что теперь боюсь людям в глаза смотреть и на всех темные очки цепляю!
— Давай, бей лежачего.
— Ну прости, — капитулировала Джинни. — Правда. Ну… Поговори с ним…
— Угу, «извини меня, Робби, я в молодости переборщила с Черной магией и вот совершенно случайно сегодня узнала, что ты меня любишь, сам того не ведая»…
— Тогда заколдуй его.
— Уничтожить настоящую любовь?! — всплеснула руками Гермиона. — И это мне говорит преподаватель магической гимназии, претендующей на звание лучшей? Ведьма, отучившаяся шесть лет в Хогвартсе?! Вот что значит неоконченное школьное образование… Ну, разве что Империусом его садануть: пущай деньги зарабатывает и бабочек коллекционирует…
— Вот не надо! Существуют отворотные зелья и заговоры…
— Сохраняющие личность и волю? — картинно удивилась Гермиона. — Ну?ка, просвети!
— Это ты уже многого хочешь, — развела руками Джинни. — Не выйдет без жертв. Подруга, а может ты, ммм… Что недоглядела, с похмелья?то?..
* * *
В три часа из цветочного магазина принесли огромную корзину кроваво–красных роз от Робби и записку с покаянием, извинениями и сообщением о приходе в гости к шести часам. Миссис Грэйнджер, не поверившая в то, что они «поругались с Робби, и он прислал извинительный букетик», разрывалась между мыслями о том, что цветы не от соседа и о том, что парень увлекся ее дочерью. «А какая была бы пара…» — думала миссис Грэйнджер, выводя из себя и без того раздосадованную Гермиону.
Последняя лихорадочно пыталась выработать и утвердить манеру поведения. В туалете она обнаружила потрепанный номер «Take a break[87]», а в нем — советы, как удержать возлюбленного. Гермиона внимательно прочитала статью, после чего решила делать всё наоборот. Например, журнал предлагал как можно дольше не допускать партнера к телу, убегать «в последний момент», а впоследствии — одаривать редкими и заслуженными, но божественными «сеансами любви». «Пресытившись вами, — гласила статья, — ваш партнер остынет, и вы можете его потерять».
Далее «Take a break» советовал как можно дольше не заводить разговоров о серьезных отношениях, планах на грядущее и уж тем более — свадьбе и будущих детях. «Мужчина в любом возрасте пугается подобных разговоров и предпочитает отступить».
Еще были рекомендации не устраивать скандалов, не осуждать его привычек и его приятелей, не проявлять ревности и подозрительности, и многое другое — совершенно банальное, но вместе с тем если всё и сразу сделать наоборот… Гермионе очень не хотелось разыгрывать глупых спектаклей и ссориться с Робби, но, в то же время, она еще меньше хотела разбить ему сердце. Вот не было печали…
Робби пришел ровно в шесть часов. Молодая женщина уже ждала его на террасе. Парень выглядел смущенным, взволнованным и начал с того, что преподнес очередной внушительный букет.
— В ближайшем цветочном — праздник? — весело сказала Гермиона, укладывая розы на стол.
— Ты не сердишься? — облегченно спросил Робби. — Я не совсем понимаю, почему ты убежала. То есть я, наверное, понимаю… И я хотел…
— Стоп, — оборвала его Гермиона, — для начала вводим новые правила общения: долой солнечные очки!
— Что?то не пойму, хороший ли это знак, — хмыкнул парень, снимая защиту своих мыслей. — Гермиона… Я хочу сказать, что ты, верно, неправильно меня поняла. Я… Ты могла подумать… В общем, я…
Гермиона не дала ему договорить и, стремительно вскочив с диванчика (притом больно ударившись бедром о стол), закрыла рот приятеля долгим поцелуем. Не давая ему опомниться, женщина стала расстегивать одежду, не отрываясь от губ остолбеневшего парня.
— Герм… иона… Что… Да… Здесь же всё видно!
— Пойдем в гараж! — тяжело дыша, отстранилась женщина, нащупывая за спиной ручку двери.
— Но я…
Она опять не дала ему договорить и стремительно увлекла в темное помещение, навстречу старому хламу и любви.
Чертов «Take a break»! «Мужчина в любом возрасте пугается подобных разговоров и предпочитает отступить»?! Вот, только что, Робби Томпсон собирался сказать ей о том, что любит ее, что она не права, считая произошедшее «легкой интрижкой», что он хотел бы… жениться на ней и с радостью станет отцом для Генриетты! Не больше и не меньше! И это после одной чертовой ночи, на следующий же чертов день!
Запыхавшись, минут через двадцать Гермиона без особого энтузиазма опустилась на ворох сброшенной одежды и улыбнулась.
— Робби, не знаю, что ты подумал утром… Я просто поняла, что бросила свою крошку на очень долгое время без еды, чтобы развлекаться и отдаваться плотским утехам. Ты должен был меня разбудить рано утром, шалунишка! — игриво пнула она его. — Вот и убежала. А вообще я хотела сказать тебе спасибо. Мне очень нужны легкие, ни к чему не обязывающие отношения с симпатичным молодым парнем, который меня понимает и который столько всего умеет, — последняя спасительная ложь была сказана совершенно бесстыдным тоном.
— Эм… Я… Спасибо за комплименты, не тебе бы их раздавать… Но я…
— Робби, ты — прелесть, — опять спешно перебила Гермиона, следя за его глазами. — Пригласи нас с Вирджинией сегодня в ресторан, а? Отметим окончание моего траура, — сказала затем ведьма. Сказала и чуть не вскрикнула оттого, как внезапно больно сжалось что?то внутри.
— Конечно, с удовольствием. Герм, всё в порядке? Ты как?то странно говоришь, и ты побледнела.
— Я? Побледнела? Какие глупости! — молодая женщина начала одеваться со всей возможной непринужденностью. — Мы ведь увидимся сегодня… ночью? — многозначительно уточнила она.
— Без вопросов, — ошарашенно произнес Робби.
— Тогда я пойду готовиться, — просияла она в ответ и, поцеловав его на прощанье, выйдя из гаража, быстро скрылась в доме.
Едва закрыв входную дверь, Гермиона трансгрессировала в свою спальню (Джинни ушла гулять с Еттой и там никого не было), где упала на постель. Великий Мерлин, что же такое дикое несёт ее язык?!
С трудом сдерживая рыдания, Гермиона зарылась в ворох подушек и впилась зубами в свою ладонь. Она еще долго не могла успокоиться…
* * *
Вечером уехала бабушка Джин. Они всей семьей, вместе с Джинни, провожали ее с вокзала Кингс– Кросс, а потом долго гуляли с коляской по ночному Лондону. Гермиона прибывала в странном состоянии, похожем на меланхолию. Ее неотвязно преследовало чувство, что что?то хорошее закончилось для нее навсегда. Ушло, чтобы никогда уже не возвратиться вновь, и что она опять осталась сама, тет–а-тет со своим прошлым.
