Записывая заветные цифры, Лёшка, казалось, был на вершине блаженства.
— Ну, вот, — осторожно пробормотала Гермиона, — давай покурим на дорожку, и будем прощаться.
— Как, уже?! — расстроился парень. — Ой, вы раньше не курили ведь. Хотя, конечно, ребеночек. Английские? Можно?
— Бери, конечно. Хочешь, всю пачку бери. — Гермиона закурила. — Как вы тут поживаете?
— Да потихонечку… Тихон Федорович помер. Петушин. Вы у них с бабой Марфой останавливались.
— Жалко.
Медленно тлела в руках сигарета. Резкий порыв ветра потушил ее совсем.
— Подождите, у меня спички были, — забеспокоился Лёша.
— Не нужно, — остановила его Гермиона, — пойду я. Давай прощаться.
— Да как же вы ночью?то…
Лёшка беспомощно умолк, глядя в улыбающееся лицо Гермионы.
— Да, помню. «Пфф!» — сокрушенно кивнул он. — А это не больно?
— Нет, Лёша, не волнуйся! — рассмеялась ведьма. — Давай, иди в дом. И спасибо тебе огромное за помощь.
— Может всё?таки…
Она отрицательно покачала головой.
Парень встал, немного помялся перед своей ночной визитершей, а потом зашагал к дому, всё время неуверенно оглядываясь. На пороге застыл. Гермиона с улыбкой помахала на прощание рукой. Лёша улыбнулся и тоже помахал ей. Хотел, кажется, что?то крикнуть — но Гермиона приложила палец к губам и покачала головой снова. Тогда он опять вздохнул и закрыл за собой дверь домишки.
А Гермиона трансгрессировала в поместье.
* * *
В том конце длинного коррида на полу сидел человек в белой смирительной рубашке. Он резко дергался, пытаясь освободиться, но не поднимался на ноги.
Гермиона подошла ближе и смогла разглядеть безликую маску, стянувшую лицо несчастного.
— Пусто. Ничего. Туман, белый туман, — твердил человек в горячечной рубахе, — никому не нужен, ничего не осталось.
Гермиона стояла над ним, обхватив голову руками, и напряженно думала.
«Сумасшедший дом… Белый туман…»
— Паша? — неуверенно спросила она вслух, и умалишенный поднял скованную маской голову. — Павел Распутин?
Маска дрогнула, будто ненастоящая, и растаяла, словно смытая волной горячего воздуха. На Гермиону бессмысленным взглядом воззрился несчастный помощник петрозаводского следователя, память которого была искалечена непростительным проклятьем. Потом, всего на один миг, в глазах молодого человека мелькнуло осмысленное выражение — горький укор. И он исчез. Растаял медленно, словно привидение.
Гермиона растерянно стояла в пустом коридоре. Раньше она всегда просыпалась в этом месте. Звук одиноких гулких аплодисментов заставил ее обернуться.
В противоположном конце коридора теперь тоже было окно, такое же, как с Гермиониной стороны; и на его фоне виднелась фигура в белой мантии. Человек, кажется мужчина, медленно хлопал в ладоши.
Гермиона вздохнула и пошла к нему. Значит, просыпаться еще не время? Что ж, так даже лучше. Быстрее покончить со всем этим.
Но, подойдя ближе, она невольно остановилась. Широкоплечую фигуру волшебника в белой гипсовой маске комедии она узнала сразу.
— Малфой! — взвыла молодая женщина и рванулась к нему, хватая видение за грудки и припирая к стене. — Сукин сын! Выходит, это я искалечила твою судьбу?! Что ж, чертовски счастлива!
— Паршивая грязнокровка, — насмешливо сказал мужчина, гадостно растягивая слова своим ненавистным голосом, — ты никогда не сможешь мне отомстить! Я победил тебя! Я тебя обыграл!
И он расхохотался.
— Драко Малфой, — с отвращением произнесла Гермиона, отпуская его и отступая на шаг. Гипсовая маска сорвалась с лица и упала к его ногам, разлетевшись на куски.
— Ненавижу тебя, дрянь, — сощурив маленькие серые глазки, процедил волшебник и растаял с гримасой пренебрежительного отвращения на своем перекошенном лице.
Сон всё еще не прекращался.
Гермиона быстро повернулась. Так и есть: в том конце коридора на фоне окна белеет женская фигура.
Высокая и стройная, в белоснежном платье простого кроя. Невероятно длинные и густые белокурые локоны влажных волос спадают по плечам и телу и кольцами увивают пол. Мертвенно–бледная кожа отдает синевой, на лице выделяются только огромные синие глаза за прорезями изящной маскарадной маски и багряно–алые губы.
Кровожадная Офелия из старого Гермиониного кошмара.
Женщина плотоядно улыбнулась и выпростала из?за спины руку, сжимающую стальной серп. Сделала шаг вперед.
На секунду Гермиона представила, как носится по этому пустому темному дому с белыми простынями, прячась от обезумевшей тетушки, и ее пробрала дрожь.
— Ты! Убила! Моего! Ребенка! — отрывисто и с чувством произнесло видение и занесло руку с серпом над головой.
— Нарцисса! — быстро крикнула Гермиона. — Нарцисса Малфой! — Кроваво–красные губы женщины искривила насмешливая улыбка и она двинулась вперед. Гермиона похолодела, но тут же поняла свою ошибку и исправилась: — Нарцисса Блэк!
Стальной серп со звоном упал на пол. Офелия дернула головой и сказала тихо:
— Будь ты во веки проклята, Кадмина. Когда?нибудь я тебе отомщу.
И медленно растаяла, будто облако плотного тумана, развеянное ветром.
Гермиона смиренно обернулась. Фигура в конце коридора. Мужчина в белой мантии. С ни чем не сокрытым спокойным лицом.
…Она шла навстречу Генри медленно, словно во сне. Впрочем, она ведь действительно спала сейчас.
Каждая клеточка тела дрожала внутри, а глаза бессознательно наполнили жгучие слезы.
Он раскрыл свои объятия ей навстречу. Гермиона перешла на бег.
— Милый! — прошептала она, порывисто обхватывая его руками. — Как же я по тебе соскучилась! Любимый! — Гермиона спрятала лицо на его груди.
— Девочка моя, — прошептал Генри своим ласковым и таким нежным голосом, — моя маленькая девочка.
— Почему же ты не упрекаешь меня? — с дрожью прошептала она через несколько минут, немного отстраняясь и сквозь слезы глядя в его бесконечно–зеленые глаза.
— Мне не в чем тебя упрекнуть. Хорошая моя, я люблю тебя…
У Гермионы перехватило дыхание, жестокая безнадежная боль разрывала всё у нее внутри. Она хотела что?то сказать и… проснулась.
Глава XIII: Седовласый старец
— Кадмина, что с тобой?
— Ничего.
— Ты что, плачешь?!
— Плохой сон приснился. НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!! — отпрянула миссис Малфой от своего мужа.
— Да что с тобой?!
