квиетистов, всегда были ее идеалом. Естественно, когда душа лишается своей активной природы и ее свободный выбор объявляется несовместимым с открытостью Божественной воле, любое ее стремление оказывается неуместным и ненужным. Квиетизм требует от души лишь вечно пребывать в безмятежности, 'предоставляя Богу-Творцу изрекать в безмолвии Свои глаголы'. Это учение разительно отличается от всего, что мы знаем о законах жизни и развития, поэтому едва ли нуждается в последовательном развенчивании. Ведь подобное состояние безразличия — которое квиетисты безосновательно стремились отождествить с Чистой Любовью, 'не ищущей себя' в духовных начинаниях, — не может сосуществовать ни с одной из известных 'ступеней пылкой любви', которые человеческий дух должен пройти на пути в Единому. Уже одного этого достаточно, чтобы доказать немистическую ориентацию квиетизма.
Касательно г-жи Гийон следует сказать, что обвинения в ее адрес — о преувеличении роли проповедуемой ею пассивности — нельзя считать справедливыми, хотя свободный и раскрепощенный стиль ее сочинений, к несчастью, дает повод к неправильным выводам.
'Некоторые, — говорит она, — услышав о молитве покоя, ошибочно полагают, что душа во время молитвы пребывает в оцепенении и остается безжизненной и пассивной. Однако нет сомнений, что при этом душа действует, и притом более достойно и более экстенсивно, чем когда-либо ранее, поскольку Сам Бог движет ею и проявляется в ней посредством Своего Духа… Таким образом, вместо того, чтобы потворствовать праздности, в молитве покоя мы включаемся в высшую деятельность, целью которой является полное подчинение себя Духу Божию как главному господствующему принципу, ибо в Нем мы живем, движемся и обретаем свое естество… Посему наша деятельность должна состоять в том, чтобы достигать состояния восприимчивости по отношению к божественным проявлениям и как можно дольше пребывать в них, улавливая самые утонченные движения Вечного Слова. Пока слой воска на дощечке для письма еще не затвердел, на ней нельзя вычерчивать ровные знаки. Так и каждое наше эгоистическое и своевольное действие приводит к тому, что работа Обожаемого Писца оказывается прерванной и Его великолепный замысел так и не воплощается в жизнь'.[726]
Подлинные мистики, которым молитва покоя помогает достигать глубокого состояния восприимчивости, редко используют для его описания понятие 'святого безразличия': им не позволяют их любовь и вдохновение. Верно, что они безразличны по отношению ко всему, кроме высшего зова любви, однако все, что они говорят, изрекает любовь. Ego dormio et cor meum vigilat.
'Этот сон, — говорит св. Тереза, — есть сон способностей души, которые не потеряны и в то же время не бездействуют во всех отношениях… Мне кажется, что это состояние больше всего напоминает смерть всех вещей этого мира и блаженство в Боге. Я не знаю других слов, с помощью которых можно было бы описать это состояние или истолковать его. Душа тоже не знает заранее, что будет делать в этом состоянии, — она не знает, молчать ей или говорить, смеяться или рыдать. Для души это состояние есть блаженное неведение и небесное безумие, в которых она постигает подлинную мудрость, а также удовлетворение и великую радость… Тем самым душа оказывается в состоянии всецело предаваться Богу, и ни одна ее способность при этом не смеет пошевелиться, равно как и мы не можем привести ее в движение, не прилагая для этого больших усилий, — я вообще не уверена, что, пребывая в таком состоянии, это кому-нибудь удается'.[727]
Таким образом, здесь мы видим, как молитва тишины переходит в созерцание и ее спокойствие нарушается одной лишь радостью. Тем самым покой заявляет о себе как мимолетное состояние, переводящее душу в новую сферу деятельности.
Вторая ступень пылкой любви, говорит Ришар Сен-Викторский, связывает, так что душа, одержимая ею, не может мыслить ни о чем другом. Любовь для нее теперь стала не просто непревзойденной [insuperable], но и неотделимой [inseparable].[728] Эта ступень сравнивается с бракосочетанием души — необратимым действием, совершаемым душой на пути к единению. Состояние эмоций души во время наступления покоя можно сравнить с покорным и радостным раскрытием девственной души- невесты навстречу своему Жениху, когда она дает Ему обет верности. Теперь она готова ко всему, что ждет ее впереди, ко всему, что от нее может потребоваться, — она готова отдать себя, потерять себя или же ждать распоряжений своего Возлюбленного. После такого внутреннего отвержения себя душа приобщается к новой жизни и новым знаниям, которые сообщаются ей посредством неисчислимых форм медитации.
Глава VII
ИНТРОВЕРСИЯ
Часть 2: СОЗЕРЦАНИЕ
Созерцание есть состояние достижения (attainment). — Его основные разновидности. — Различие между созерцанием и экстазом. — Определение созерцания. — Его психология. — Непродолжительность его действия. — Оно «неизреченно» и «понятийно» (noetic). — Понятие созерцание объединяет большую группу состояний. — Две его основные характеристики тотальность объекта и саморастворение субъекта. — Созерцание имеет характер единения. — Два аспекта созерцания согласно опыту мистикой благоговейное общение (loving communion) и божественное неведение; их обусловленность темпераментом мистика. — Мистик обычно описывает свои эмоциональные состояния. — Две разновидности созерцания: трансцендентное и имманентное. — Созерцание Трансценденции. — Via Negativa.[729] — Божественная Тьма. — Пустыня Божья. — Таулер; Метерлинк. — Видение Трансценденции. — Созерцание имманентности. — Переживание присутствия Божества в Его личностном воплощении. — Божественная Любовь — Необходимость и тождество обеих ориентации. — Рейсбрук как пример их объединения. — Процесс созерцания. — Облако Неведения. — Опыт Бёме. — Божественное Неведение. — Опыт Анжелы Фолиньоской. — Благоговейное созерцание. — Св. Иоанн Креста о созерцании. — Молитва единения. — Ее необходимость при описании акта созерцания. — Глубокая молитва. — Ее практика и Св. Тереза.
Мы должны теперь рассмотреть — под общим названием созерцание — все состояния глубокой интроверсии, в которых мистик постигает нечто возвышенное и тем самым получает награду за усилия, приложенные на этапах сосредоточения и покоя. Если духовное самосовершенствование было эффективным, то в глубинах души развилась и начала проявляться на поверхностных уровнях новая форма сознания — средство общения с Реальностью, — остающаяся неразвитой у большинства обычных людей. Благодаря этим способностям индивид теперь оказывается в состоянии получать сугубо мистический опыт — переживать временное слияние с 'духовным первоистоком, который чужд влияниям чувственного мира, ибо в нем без свидетелей встречаются Бог и наша Свобода'.[730]
При освоении сосредоточения душа научилась духовному вниманию и в то же время возвысила это внимание до нового уровня, где с помощью символа, который сконцентрировал в себе все ее силы, вошла в контакт с новыми источниками жизненной энергии. На стадии покоя это новое восприятие развилось до состояния, которое можно назвать напряженным спокойствием и в котором душа почивала в доселе невиданной Реальности. Теперь же, на этапе созерцания, она должна оставить позади и символы, и безмолвие, и при этом 'черпать вдохновенную энергию' с тех уровней, которые непроницаемы для интеллекта, но открыты сердцу. Мы вправе ожидать, что на этом этапе созерцательная деятельность проявится множеством путей под
