таки основное население Петербурга — те же потомки астрен. Из всех городов России Петербург — самый неуемный, самый буйствующий, больше всех глядящий на север и на запад, склонный к католицизму. Астрене Петербурга не знают, что они астрене, но кровь их кипит, они инстинктивно противятся славянскому гнету. Этим в свое время воспользовались большевики, и почти сразу же после того, как свободолюбие астрен сослужило им службу, перенесли столицу снова в Москву. И именно Петербург все годы существования Советской Власти постоянно навлекал на себя гнев Москвы. Астрены — свободный народ. Москали — рабы. Тысячелетний конфликт не прекращается до сих пор. Но сегодня, в век свободы информации, мы чувствуем себя достаточно уверенно, чтобы заявить — мы свободны. Нефтяной и экологический кризис сотрясет Россию — мы не желаем страдать вместе с ней, у нас достаточно своих забот.

Он выдержал долгую паузу, а затем сказал совсем другим, мягким, вкрадчивым голосом, глядя на Ольшевского:

— Остается узнать, с кем сегодня Петербург — с нами или с Москвой. Впрочем, это вы скажете не мне, а Трувору Демичеву. В семь вечера. А до семи вечера, — обратился он ко всем, — прошу никого из вас из гостиницы не выходить.

* * *

— Хороший вестибюль, господин Чехов? — спросил сквозь зубы, рассматривая бесполезный сотовый телефон, Ольшевский.

— Хороший, господин Ольшевский.

Имелось в виду, что записывающих устройств нет.

— Нет связи, — задумчиво сказал Ольшевский. — Никакой. Ни с кем. Нет, я всегда знал, что Демичев сволочь. Но такого даже я не ожидал. Каюсь. Какой ширины река с восточной стороны?

— Метров четыреста-пятьсот. У стрелки шире.

— Да… Впрочем, всё он, конечно, подлец, предусмотрел. И стоят там везде его снайперы. Скотина.

— Вы уверены, господин Ольшевский?

— Вы что же, господин Чехов, подвергаете сомнению слова командира?

— Нет, но… Как-то оно… Стрельба на поражение, военная акция…

— Да какое там поражение. Чье поражение. Любит молодежь книжные фразы. Чеканные. Надо же — «стрельба на поражение». Вы не сержант армейский, господин Чехов. Ампулами стреляют. Долбанут в вас такой ампулой, потом будешь неделю боком ходить, а в голове игра. Это если снайпер умелый. А если нет — может и в глаз ампулой засветить, будете потом всю жизнь с повязкой, как пират. Не догадались вы, господин Чехов, взять этого Вадима вовремя.

— Как это?

— Очень просто. Прыгнул через стойку, руки ему назад, и всё.

— Вы сидели там же и не отдали мне приказ, господин Ольшевский.

— Приказ, господин Чехов, надо чувствовать, а не слышать.

— А сами-то что ж через стойку не прыгнули?

— Господин Чехов, мне прыгать через стойку не к лицу. Я не в том чине. Генералы через стойку не прыгают, и президенты тоже. Представьте себе — весь Генштаб будет через стойки прыгать, как стадо попрыгунчиков каких-нибудь. Прыг, прыг. Сраму не оберешься.

— Ну, хорошо, вот допустим повязал бы я Вадима, а дальше?

— Дальше мы бы сели в то, на чем Вадим сюда прибыл, и вместе с ним уехали бы к ближайшей связи. Впрочем, вы правы, господин Чехов, наверняка Демичев предусмотрел и этот вариант. В общем, устроил он нам цирк, наш друг Демичев, и сообщить об этом цирке наверх шанса нам не дал — пока что, во всяком случае. А потом будет поздно, наверное. Заварил кашу. А вы еще бабу свою сюда приволокли, и любовника ее. Чтобы совсем смешно было.

— Позвольте задать вам откровенный вопрос, господин Ольшевский.

— Задавайте.

— Что теперь будет?

Ольшевский засмеялся.

— Этот вопрос мучает человечество уже далеко не первое тысячелетие, господин Чехов, и точного ответа на него я вам дать не могу, несмотря на всестороннюю подготовку. Возможны варианты.

— Хотелось бы… в общих чертах…

— В общих чертах Новгород и Псков могут вдруг выделиться в отдельное суверенное государство, совершенно блядское по сути и гангстерское по структуре.

— Почему же непременно гангстерское?

— Потому что все государства так или иначе — гангстерские. К власти приходят либо сами гангстеры, либо их потомки. Помню были выборы в Америке, когда я там в резидентах числился, и кто-то из книжных червей не поленился, покопался в архивах, и нашел, что один из кандидатов в президенты — прямой потомок Ивана Грозного и косвенный — Генриха Восьмого Английского. Впрочем, это не важно. Поскольку есть и второй вариант — это когда Новгород и Псков не выделяются в отдельное государство, а остаются в составе Российской Федерации, где им и положено быть, несмотря на авантюрные теории Демичева и его клики.

— А теория эта… э…

— Вы хотите спросить, господин Чехов, является ли теория, изложенная Вадимом, правомочной. Что ж. Все теории так или иначе правомочны. Мне больше импонирует другая теория.

— Какая, господин Ольшевский?

— По которой не то Россия часть Китая, не то Китай часть России, Батый — чистокровный русак, в крайнем случае грузин, Иерусалим находится под Витебском, а Константинополь — пригород Тулы. Ну и, конечно же, со времен Римской Империи прошло всего ничего, и Вещий Олег был мушкетер. Или флибустьер, не помню. Что-то я нынче говорю много. Это, наверное, от восхищения авантюрой Демичева. Идите в бар, господин Чехов, там вас заждались. А я поднимусь пожалуй к себе в номер на полчаса.

— Э…

— У меня там полевая рация под матрацем. На полигоне нашел, от немцев осталась, от Первой Мировой. Либо свяжусь с Питером, либо буду слушать радио «Свобода». Зачем этот гад пригласил попа? Историков — понимаю. Негра — понимаю. Но попа-то зачем? Забавник какой.

* * *

— Но как же это, как же! Мне на лекции нужно! — воскликнула Марианна. — У меня там лекции. Студенты ждут.

— Радуются, что вас нет, — зло бросил Кудрявцев.

— Ты, Славка, хам. Вот подожди, вот вернемся, я добьюсь, чтобы тебя поперли! Я им всё расскажу про твои игры с мафией.

— Кому это вы собираетесь это рассказывать?

— Декану!

— Декан — брат главного мафиозо города. Вообще-то, Марианна Евдокимовна, вы мне так остопиздили за последние два года, это не передать. Достали меня покруче, чем студентов.

— Хамье! Придержи язык! Мафиозник!

— Что прикажете делать, Марианна Евдокимовна, коли городом правит мафия.

— Это тебе так хочется думать. Вот мы разберемся, какая там мафия. В прошлом году Решку посадили, и всех остальных тоже посадят.

— Чего разбираться. Всем известно, что Новгород — самый мафиозный город России. Сколько ни сажай. Посадили — значит недоплатил кому-то в администрации. Вы, Марианна Евдокимовна, такая сволочь, каких поискать.

— Да тише вы! — прикрикнула на них Амалия. — Разорались оба…

— Ты заткнись, армянская рожа! — взвизгнула Марианна. — Развелось вас повсюду, хачи чернявые! Сталина на вас нет!

— Хотите, я сделаю так, чтобы вы вдруг исчезли? — осведомилась Амалия.

— Вот только попробуй подойти!

Вы читаете Русский боевик
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

2

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату