лошадь. В таком случае уже утром он будет в Наурской. Вот и замечательно! А ему… ему два дня с такой ногой все равно не продержаться…

Он включил рацию, покрутил ручку настройки.

— Всем, кто слышит меня, всем, кто слышит меня. Я капитан медицинской службы Перегудов. У меня есть важная информация для федералов.

Док отжал кнопку, но никто на его призыв не отозвался, рация громко шипела. Значит, не судьба! Перегудов отключил рацию, положил рядом с собой на землю, приставил ствол автомата к горлу. Ну-с, вот и все! Перед глазами опять появилось лицо матери. Ничего, ребята ей помогут: и деньгами, и морально, и папаше крышу перекрыть помогут… Он протянул руку к спусковому крючку.

— Стоять! Стоять! — услышал он знакомый голос, а в следующее мгновение Адриано ударом ноги выбил автомат. — Что? Суисидио! Это нельзя! Это преступление! — И тут взгляд итальянца упал на девушку, и, мгновенно поняв что-то, Адриано осекся.

— Дай автомат, — устало попросил Док.

— Не дать, — мотнул головой Адриано. — Не дать!

— Дернул же меня черт взять тебя с собой, макаронник чертов! Даже умереть спокойно не даст! — Док тяжело вздохнул.

— Умереть нельзя. Жить — можно, — сказал Адриано, подбирая с земли трофеи.

— А лошадь-то где?

— Нет. Я много бегать. Лошадь нет. Что делать? — Итальянец кивнул на трупы. — Хоронить?

— Нет, хоронить их мы не можем. Нельзя. Для чеченцев это грех. Они их сами похоронят. Понял?

— Тогда нам надо идти.

— Да, ты прав, надо идти. — Док с трудом поднялся с земли, оперся на плечо итальянца. — Скажи, зачем ты меня остановил?

— Так нельзя. Део не разрешать.

— Део? Да если бы он был, твой Бог, разве позволил бы такому твориться на земле? — с горечью произнес Перегудов. Он снова включил рацию, настроил ее на воинскую волну: — Кто-нибудь слышит меня? Кто-нибудь слышит? — Рация отозвалась громким шипением, тем не менее Док продолжал: — Здесь Перегудов, капитан медицинской службы. Со мной итальянец Адриано ди Бернарди. Мы бежали из плена и сейчас находимся примерно в двадцати километрах к югу от Наурской. Движемся строго на север. У меня есть сведения государственной важности, касающиеся безопасности армии на территории Чечни. — Иван прекрасно понимал, что «чехи» могут слышать его — ведь они наверняка ведут радиоперехват на частотах федеральных сил, — вычислить местонахождение, но другого выхода у него не было.

Никто не отозвался, рация только шипела в ответ. Док выключил ее.

— Рипетер?

— Нет, повторять не будем, а то батарея быстро сядет. Завтра.

— Завтра, — кивнул итальянец. Они медленно двинулись вниз по склону. Каждый шаг давался Доку с большим трудом.

* * *

…Было уже темно. Муха дал сверху условный сигнал: тихонько пискнул один раз птичкой-зарянкой. Это значило, что к полуразрушенному дому кто-то приближается. Мы затаились. Действительно, минуты через две к дому подошли двое молодых чеченцев. Один, внимательно поглядывая по сторонам, остался снаружи, а другой нырнул в дыру в стене, оставленную снарядом. Ничего, долго он там не пробудет!

Чеченец выскочил из дома через несколько секунд, начал орать на товарища, отчаянно жестикулируя. Тот не остался в долгу, тоже принялся кричать. Вдруг они одновременно опомнились, замолчали и бросились бегом по дороге. Мы подождали несколько секунд, потом я сделал знак Артисту — он у нас самый шустрый. Семен выскочил из засады, пригибаясь и прячась за укрытиями, побежал следом за «чехами».

Если эти двое не заметят слежки — все хорошо. Заметят — вся наша засада псу под хвост!

Мы стали ждать. Главное, чтобы его в селении не замели! Ни чеченцы, ни федералы. Если заметут федералы, долго придется объяснять фээсбэшникам, как он тут очутился, если «чехи» — можно за упокой души Семена Злотникова свечку ставить. Просто так он им, конечно, не дастся…

Что за дурацкие мысли лезут в голову? Все у нашего Семена будет хорошо.

* * *

Он вернулся минут через двадцать. Устало опустился на землю, отдышался немного и сказал:

— Хахалгийская улица. Дом номер восемь. Во дворе «Жигули» — раздолбанная «пятерка». Номер 5632 ЧЕС. Кажется, они собираются на тачке сваливать. Сам видел — вещи таскают. Что делать-то будем без колес?

— Ничего страшного — Я разложил на земле карту и осветил ее фонарем. Видите, дорога здесь в горы одна и делает крюк километров пять, огибая высоту 1243. Пока они ее объезжают, мы успеем оказаться наверху, а отгула они. с ночной-то оптикой, как на ладони будут.

— А чего мы тогда сидим?

Мы выбрались из своего укрытия и уже через пять минут карабкались по густо заросшей лесом горе.

* * *

Когда мы забрались на высочу 1243, наши «чехи» проехали еще только две трети пути. Даже без ночной оптики их «пятерка» благодаря стоп-сигналам была видна как на ладони. Но вот она свернула с дороги в кусты, остановилась, и сигналы погасли. Я приставил бинокль к глазам.

Два зеленоватых, как инопланетяне, человечка выбрались из машины и направились в лес.

— Посмотрите по карте: где дорога сужается, что там? — попросил я, не отрываясь от бинокля.

— Справа или слева? — спросил Боцман.

— Слева.

— Слева, между высотками 824 и 1031, ущелье, заросшее лесом.

— Как думаете, зачем людям ночью по заросшим лесом ущельям шастать?

— А че такого? — усмехнулся Артист. — Может, им подышать свежим воздухом захотелось, а ты их подозреваешь черт знает в чем!

— Конечно, ты прав — подышать, а заодно доложить командиру, что схрон в доме на окраине Горагорского найден федералами. Видишь, как вольготно они себя здесь чувствуют? Никто над душой не стоит, документы через каждые пять минут не проверяет. Думаю, это и есть та база, про которую говорила снайперша.

— Снайперша-то хоть симпатичная была? — поинтересовался Артист.

— А тебе-то что? — отозвался Муха. — У тебя ж теперь журналистка есть.

— Просто так интересуюсь, из эстетических соображений.

— От «просто так» тоже дети бывают, — усмехнулся Олег.

— Отставить разговорчики. — Я понимал своих парней: засиделись они в засаде. Двое суток, считай, ни поболтать, ни посмеяться.

Все замолчали.

— Будем ждать, пока «пятерка» назад не поедет. Если утром — завтра к ночи выходим в разведку, если сейчас — сразу пойдем. Ждать у моря погоды у нас больше времени нет.

— Разведаем боем или как? — поинтересовался Боцман.

— Или как. Будем действовать по обстоятельствам. Но за Дока они у нас по полной программе огребут. А для начала хорошо бы нам их командира в качестве «языка» взять.

— Язык с хреном пойдет? — пошутил Муха.

— Со сметаной. Все, мужики, хватит базарить. Послушаем музыку тишины.

Воцарилось молчание. Где-то внизу стрекотали цикады. Небо было звездным и очень близким — казалось, вытяни руку и достанешь до него. Горагорский был погружен в темноту. Где-то вдали лениво брехали собаки. Не спится им, как и нам.

В бинокль смотрели по очереди — от ночной оптики глаза быстро устают.

Ущелье было погружено во мрак. Никаких признаков жизни. Ни потревоженная птица не вскрикнет, ни огонь не мелькнет. Федералам сюда, конечно, никогда не добраться. А если и доберутся — ничего не обнаружат. База наверняка тщательно замаскирована — пройдешь в двух метрах и не заметишь, подходы

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату