понять, что знал о еврейском происхождении Гитлера. Гитлеровед Мазер, ученик коммуниста Никиша, противопоставил предсмертным признаниям Франка такой антикатолический аргумент: остается открытым вопрос, «каким образом Ганс Франк накануне казни мог сделать столь важные заявления. Возможно, находясь в Нюрнберге под духовной опекой американского католического военного священника Сикста О'Коннора, он хотел изобразить раскаяние, избавить католиков на все времена от убийцы миллионов „католика“ Гитлера и посеять среди евреев беспокойство, неуверенность и сознание вины». И находятся люди, которые всерьез принимают эти дикие фантазии Мазера.
Отец Адольфа таможенный чиновник Алоиз Гитлер происходил из лесной области Австрии, находящейся вблизи чешской границы, т.е. из глухомани. Он учился на сапожника, но бросил это дело. Когда ему было 18 лет, он уехал в Вену и поступил на перспективную службу в органы финансового контроля. Бюрократическая карьера ему удалась. Интеллигентный парень выдвинулся и сменил много мест. Он пригласил к себе 13- летнюю племянницу из своей родной деревни по имени Клара Пельцль. Позже она от него забеременела, когда его вторая жена лежала при смерти, а потом Клара стала его третьей женой. Из ее шести детей выжили двое, Адольф и его младшая сестра Паула, которая позже вела домашнее хозяйство своего брата. Результатом служебных командировок Алоиза Гитлера в Вену было появление внебрачных детей в этом городе, отличавшемся тогда весьма свободными нравами.
После того, как биограф Гитлера Конрад Гейден разболтал в 1936 году в Швейцарии, что одним из предков будущего фюрера по материнской линии был Иоганн Саломон, что «многие евреи носят фамилию Гитлер» и что «могила с именем Розалии Мюллер, урожденной Гюттлер, находится на еврейском кладбище в Польне», одной из первых мер после аншлюса Австрии стало уничтожение целых деревень и кладбищ на родине предков Гитлера — на их месте устроили полигон.
Мать Гитлера, которая часто называла своего мужа по-прежнему «дядя Алоиз», была тихой и скромной. Вскоре после рождения сына семья переехала на Линцерштрассе в Браунау. Мать знала: не успеют просохнуть обои в этой квартире, а Алоиз уже будет искать другую. Часто новая квартира оказывалась более темной и сырой, но для него главной была перемена мест. Позже он перебрался в пограничный город Пассау, где австрийская таможня имела наружный пункт на германской территории. Но и там он долго не задержался. В итоге маленький Адольф, который говорил на баварском наречии и еще не ходил в школу, оказался в Линце, городе, который он любил до конца своих дней. Его отец ушел на пенсию, купил дом у ручья в Хафельде на реке Траун, вместе с хозяйством, разводил в этом тихом уголке между Линцем и Зальцбургом пчел и был хорошим соседом. Как только вся мебель в доме была расставлена, Алоиз его продал и переехал в соседний Ламбах, сначала в дом № 58, а потом он снял квартиру на мельнице у мельника Цебля.
![](/pic/4/4/5/4/1//ahschule.jpg)
Адольф пошел в начальную школу соседней деревни Фишльхам. Он хорошо рисовал, громко и правильно пел, и вскоре его взяли в хор монастыря Ламбах, длинное барочное здание которого возвышалось над всей деревней. Он стал хористом ламбахской церкви Троицы, тоже роскошного барочного здания, и был горд своим новым пестрым одеянием. Столетиями на гербе аббатов бенедиктинского монастыря в Ламбахе красовалась свастика. Здесь мальчик впервые услышал о евреях, которые мучили нашего Господа и Спасителя и распяли Его на кресте. Глубокое впечатление на Адольфа произвел церковный блеск, которого не было в родительском доме, и он до конца жизни сохранил восхищение католической церковью. Он с успехом уклонялся от уплаты любых налогов, кроме церковного налога, который он даже в 1945 году добросовестно платил. Образование Адольф продолжил в монастырской школе Ламбаха. Отец был с ним очень строг; к страху перед отцом добавлялся страх перед учителями. Мальчика часто и сильно секли, и он искал защиты у своей матери, к которой был очень привязан. Отец готовил его к карьере чиновника, из-за чего страх перешел в строптивость. Адольф учился посредственно, а теперь умышленно стал получать плохие отметки. Он решил жить в соответствии со своими наклонностями. Всякую упорядоченную деятельность он презирал.
![](/pic/4/4/5/4/1//leonding.jpg)
Семья опять переехала в пригород Линца Леондинг, и отец заставил своего не желающего учиться сына поступить в государственную реальную школу в Линце, где он уже в первом классе остался на второй год. Под партой ленивый ученик читал романы Карла Мая. Новых неудач отставной таможенный чиновник не пережил. В январе 1903 г. в гостинице «Визингер» в Леондинге с ним случился удар, и он умер на руках плотника Иозефа Ранцмейера.
«Мальчиком 10-12 лет я вынужден был ходить поздним вечером в эту вонючую, прокуренную харчевню, — рассказывал Гитлер позже своему адвокату д-ру Гансу Франку о своем отношении к ненавистному отцу-„полтиннику“. — Это был самый ужасный стыд, какой я когда-либо испытывал».
Вдова Гитлера поместила своего сына в интернат в Линце. Одна из католических воспитательниц была родом из той же лесной области, и скоро к трудновоспитуемому ученику приклеилась презрительная кличка «еврейский олух». Проведя два года в деревне, мать переехала в маленькую квартирку в Линце. Адольфа после переэкзаменовки перевели в четвертый класс реальной школы, но настоятельно посоветовали ему сменить учебное заведение. Только о своем учителе истории в Линце он сохранил хорошие воспоминания. Д-р Печ был родом с южной границы и националистом. Он считал государство Габсбургов не немецким и представлял в совете общины немецкую национальную фракцию. В 1938 г., после аншлюса Австрии, Гитлер снова встретился со старым Печем, провел с ним наедине целый час и объяснил ожидающим у дверей: «Вы не подозреваете, чем я обязан этому старику».
Итак, Адольф Гитлер вынужден был покинуть Линц и его приютили государственная реальная школа в расположенном южнее Штейре и дом Игнаца Каммерхофера у овощного рынка. Отметки в первом аттестате этой школы были настолько плохими, что Гитлер вместе с товарищами по несчастью тайком уехал на отдаленный хутор, где они выпивали, орали и проклинали учителей, этих «чиновных нахалов». Поскольку его и так плохой аттестат совершенно утратил ценность, он им, просим прощения, подтерся. Кто-то нашел его и в феврале 1905 г. доставил директору школы. Запись, что за школьное полугодие данный ученик пропустил 30 дней «без уважительной причины» еще можно было прочесть. Короче, это было ужасно, и после разговора с директором школы по фамилии Лебеда Гитлер торжественно поклялся никогда в жизни больше не пить.
Гитлер начал болеть, и все были довольны, что этот 16-летний юноша перестал учиться в школе, а он сам — больше всех. Вместе с матерью он уехал к тетке на родину, пил там много молока, хорошо питался и быстро поправился. Следующей весной он посещал музеи и оперу в Вене, а потом рисовал, сочинял стихи и читал их в Линце, где в квартире матери для него всегда была наготове одна из двух комнат. Он учился также играть на пианино и два года чувствовал себя довольно хорошо «в пустоте этой уютной жизни». Ему нравилась светловолосая, хорошо сложенная девушка Стефания, и он ежедневно поджидал ее в пять часов пополудни, разодетый в пух и прах, в том месте, где эта красотка обычно прогуливалась под руку со своей матерью, и каждая ее улыбка делала его счастливым. Он никогда не говорил со Стефанией. В письмах он скрывал ее имя и называл ее по фамилии своего товарища по школе еврея Бенкизера. Подмастерье обойщика Кубичек, так же влюбленный в оперу, как и он, был его единственным другом, который во время долгих прогулок терпеливо слушал речи Гитлера. Родители Стефании купили огромный новый дом в стиле ренессанс с музыкальным салоном и особенно хорошей акустикой. «А где должен стоять рояль?» — спросил