Кейл вздернул подбородок.
– Понимаю. Много дней я буду поститься, потом меня поместят в отдельный вигвам. Мое тело проткнут в нескольких местах острыми кольями, меня подвесят, и я буду висеть, пока колья не прорвут мою кожу. От боли и голода я ослабею, мне явится видение, и я узнаю, кем мне предстоит стать и где мое место.
Калебу стало не по себе от мысли, что его внук будет страдать.
– Ты знаешь, что мне не нравится оставлять бабушку одну, Кейл.
Мальчик с мольбой смотрел на него, и Калеб не мог не гордиться тем, что его внук стремится принять участие в самом мучительном ритуале шайенов.
– Ты вернешься сразу, как только он закончится, дедушка. В этом году ритуал будут проводить на Южном Плато, а не на севере, как обычно. Это не очень далеко отсюда. Пожалуйста, скажи, что разрешишь мне и сам поедешь туда.
– Если твоя мама не будет против. Она очень опечалена тем, что ты часто уходишь из дома, Кейл.
– Ты можешь поговорить с ней. Она слушается тебя, дедушка. Пожалуйста, поговори с ней. Заставь ее понять меня. Ведь я ее очень люблю. Я всех вас люблю. Но сердцем я – индеец. Ты ведь понимаешь, что я чувствую. А сейчас, когда я опозорился перед шайенами, мне очень важно пройти это испытание. Я должен завоевать уважение шайенов и быть мужчиной в глазах Пуночки.
Калеб обнял внука за плечи.
– Я поговорю с Линдой.
– Спасибо, дедушка, – мальчик обхватил его руками.
В этот момент в конюшню вошел Джеймс. Увидев их объятия, он испытал привычную ревность. Калеб заметил сына, и от его взгляда не ускользнуло выражение лица Джеймса.
– Джеймс, ты привел рыжего племенного жеребца, который доставил нам столько хлопот?
Джеймс неохотно подошел ближе.
– Я нашел его, – пробормотал он. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел синяки на теле Кейла. – Что с тобой случилось?
Кейл отступил назад и беспомощно взглянул на деда. Калеб понял, что мальчик не хочет, чтобы о его позоре узнала вся семья.
– Кейл подрался с мальчишками. Сейчас все в порядке. Просто их было слишком много, – выручил он Кейла.
Джеймс с издевкой улыбнулся.
– Они были пьяны?
– Нет, они не были пьяны.
Джеймс отвернулся и стал снимать со стены уздечку.
– Ну, это послужит тебе уроком. Я уже говорил тебе, что твоя дружба с индейцами до добра не доведет. – Он вошел в стойло и стал надевать уздечку на черную кобылу.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Калеб.
Джеймс взглянул на него и быстро опустил глаза, злясь на себя за то, что испытывает перед отцом какой-то благоговейный страх.
– Я хочу сказать, что среди индейцев полно таких, которые только пьют, дерутся, воюют и больше ничего не знают и не умеют.
– Ты ничего не знаешь о них, – сказал Кейл, прежде чем Калеб успел ответить. – Если бы белые не мешали им и оставили бы их в покое, то индейцы вели бы мирную и красивую жизнь. Они знают свободу, которую не дано понять ни одному белому человеку. Чтобы выжить, индейцам не нужно так много, как белым. Наш верховный дух Махео снабжает нас тем, что нам необходимо.
Джеймс сердито взглянул на него. Он не желал слышать об этом.
– Не говори мне о Махео и о сильных и храбрых шайенах, – вырвалось у него. Он удивился, что позволил себе такое в присутствии отца, но не мог вынести того, что отец любит внука больше, чем сына. – Я не похож на индейца, не собираюсь быть индейцем и не позволю другим думать, что во мне есть индейская кровь!
Калеб стоял как громом пораженный. Сжав кулаки, Кейл сделал шаг по направлению к Джеймсу.
– Ты никогда не будешь жить в мире с самим собой, раз так думаешь. Я хотел бы, чтобы ты поехал со мной и дедушкой на ритуал Танца Солнца. Я приму участие в испытании, Джеймс. Я горжусь тем, что я индеец, и ты должен этим гордиться. Поедем с нами! Ты ведь всегда был моим лучшим другом.
Джеймс прислонился к столбу, переводя взгляд с одного на другого.
– Это правда? Он собирается принять участие в ритуале?
Калеб кивнул.
– Правда, поедем с нами, Джеймс. Лицо мальчика помрачнело.
– Вам все равно, поеду ли я вместе с вами. Это только для вас обоих важно. Ты всегда любил Кейла больше, чем меня. А после ритуала он действительно станет твоим любимчиком.
– Не говори глупостей, Джеймс! – горячо возразил Калеб.
– Это не глупости. Я не индеец, отец, и у меня нет желания жить среди них и наблюдать этот варварский ритуал, – Джеймс не хотел говорить этого, но слова непроизвольно вырвались сами. – Ты думаешь, что Кейл такой замечательный, потому что он собирается вынести все мучения. А я, по твоему
