Где предугадан тайный день.
II «Поляна! Вот избранный мир…»
Поляна! Вот избранный мир,
Заветный странника приют.
Кругом — дубравной твари пир:
Прозрачно хоры птиц поют.
Вот сокровенный тот затон,
Где ткутся нити легких дум.
Его искал сердечный стон,
Открыл навесов зыбких шум.
И ясен, и таинствен свет.
И кто к поляне путь найдет?
Пока иной душе привет
Она шепнет, о сколько лет,
Как много тихих лет пройдет!
Покой и жизнь — на всем окрест.
Трава растет, и корни пьют.
Из дальних стран, из ближних мест
Незримые струп снуют.
То углублюся я в траву —
Слежу букашек и жуков;
То с неба воздух я зову,
Лечу за стаей облаков…
Простерлась над поляной сеть —
Паров невидимая ткань…
И где-то промелькнула лань…
И дню пора завечереть.
Трепещут вещие лучи
В просветах лип, на мураве.
Они ярки и горячи:
Они созрели в синеве
Небесных вольных тех морей,
Что вечно в вышине шумят.
О вечер, сниди же скорей!..
Верхи дерев тебя манят.
Он озарил, он опалил
Поляну заревом своим,
С собой узоры листвы слил,
Неоспорим, неодолим.
Опять открылся рок дневной:
Час чаяния лес проник.
Под осиянной вышиной
Украдкой крякнул лесовик.
Брожу в сиянии немом,
Пугливо ждущем торжестве.
И явствен свет, и незнаком.
И замер чуткий дух в траве.
Свершится! — шепчет чуткий дух.
Раскрылся радужный чертог.
И так прозрачен мир вокруг,
Что за стволами — некий бог.
III «Все здесь он… тень его блестит…»
Все здесь он… тень его блестит.
Но он таится, нелюдим.
А свет пророческий дрожит,
И тает теплый луч, как дым.
Мгновения летят стрелой:
Горит заветной жизни час.
Плывет все выше день былой;
Венцы лишь млеют, золотясь.
И руки я туда простер,
Куда горящий гость летит.
За ним, томясь, стремится взор:
Кругом ничто уж не блестит.
Яснее, наги небеса:
Реками в них излился свет,
Но побледнел, чуть поднялся:
В дубраве жизни жгучей нет.
Покинут в сумраке больном,
Я содрогнулся и вздохнул,
На влажный мох упал ничком
И внял великий смутный гул.
Вверху все так же твердь ясна,
Но с каждым вздохом — все темней;
И дышит чащи глубина,
И веет силою корней.
Ужели ж все обман? — и там,
Над лесом, свету не блистать?
И рвется к мертвым небесам
Душа — а ночь ползет, как тать.
В уныньи я глаза смежил,
Но и внутри объемлет ночь.
И мир видений окружил,
И гнать его душе невмочь.
Ведь в полночь обернется год.
Играют дико светляки.
А в лоне дремотных тех вод
Проплыли девичьи венки.
Стрекозы блестками звенят.
Свили русалки хоровод.
Их тихо буки осенят,
