Ляля* буйного донца.«Нам глаза ее тошны.Развяжи узлы мошны.Иль тебе в часы досугаШелк волос милей кольчуги?»«Баба-птица* ловит рыбу,Прячет в кожаный мешок.Нас застенок ждет и дыба,Кровь прольется на вершок».И морю утихнуть легко,И ветру свирепствовать лень.Как будто веселый дядько*,По пояс несется тюлень.Нечеловеческие тайныЗакрыты шумом, точно речью.Так на Днепре, реке Украйны,Шатры таились Запорожской Сечи.И песни помнили векаСвободный ум сечевика.Его широкая чупринаБыла щитом простолюдина,А меч коротко-голубойБоролся с чертом и судьбой.Льются водка и вода,Дикий ветер этой лодки и овода.
К сеням*, где ласточка тихо щебечет,Где учит балясин училище с четами нечет,Где в сумраке ум рук — Господ кистей,Смех — ай, ай! — лов наглых, назойливых ос,Нет их полету костей,Злее людских плоскостейРвут облака золотыеУ морей ученических кос.Жалобой палубы подняты грустные очи,Кто прилетел тихокрылый?СолнцИ кули с червонцами звезд наменятьНа окрик знакомый:«Я не одета, Витюша, не смотрите на меня!»Ласточки две,Как образ семьи, в красном куте,Из соломы и глиныВместо парчиСвили лачугу:Взамен серебра образу былЭтих ласточек брак.Синие в синем муху за мухой ловили,Ко всему равнодушны — и голосу Кути*,И рою серебряной пыли,К тому, что вечерние гаснут лучи,Ясная зайчиков алых чумаВ зелени прежней, кладбище солнца, темнеет, пора!Вечер и сони махали крылом, щебеча.Вечер. За садом, за улицей, говор на «ча»:«Чи чадо сюда прилетело?Мало дитя?»Пчелы телегу сплели!Ласточки пели «цивить!».Черный взор нежен и смугол,Синими крыльями красный закутан был угол.Пчелы тебя завели.Будет пора, и будет великГолос — моря переплытьИ зашатать морские полы* —Красной ПоляныЛесным гопаком,О комРечи несутся от края до края,Что брошено ими «уми»Из умирая.И эта весть дальше и больше,Дальше и дальше,Пальцами Польши,Черных и белых народов*Уносит ладыВ голубые ряды,Народов, несущихся в праздничном шумеБез проволочек и проволочек.С сотнями стоннымиПроволок ящик(С черной зеркальной доской).Кто чаровалНас, не читаемых в грезах,
