был свидетелем гибели многих блестящих карьер, сгоревших в этом пламени.
У него не было ни времени, ни желания вести себя по-мальчишески, если, конечно, он не хотел губить свое будущее. Ему был нужен спокойный брак, благополучный дом, любезная жена и хорошо воспитанные дети. А кто лучше Алиции мог справиться со всем этим?
Она поскользнулась на покрытой льдом тропинке, и Улисс крепче сжал ее руку.
Он украдкой взглянул на нее, отметив, что сегодня она была особенно сияющей и ослепительной. Как приятно было наслаждаться ее красотой, не испытывая при этом ноющей боли в душе!
– Я рада, что вы не стали настаивать на возвращении домой сразу после обеда, – сказала она с чувством. – Сегодня очень подходящий день для прогулки на свежем воздухе.
Конечно, подумал он, если хочешь напрочь отморозить свои причиндалы. Его собственные уже превратились в сосульки.
Почему Райна так настаивала на этой дурацкой прогулке, когда дома так уютно пылал камин, и почему Террилл и Алиция так охотно ее поддержали?
– Вам тепло? – спросил он.
– Мне прекрасно, – весело прощебетала Алиция, хотя ее рука дрожала на сгибе его локтя.
Райна указала на дубовую рощицу:
– Вон там и есть этот пруд. Не собрать ли нам дров, чтобы разжечь костер?
Улисс подумал, что это была первая разумная вещь, сказанная Райной за весь сегодняшний день. Он выпустил руку Алиции и начал собирать ветки. К тому времени, когда они добрались до пруда, Улисс и Террилл уже несли по вязанке хвороста, которого хватило бы, чтобы разжечь настоящий праздничный костер.
Они сложили ветки, потом подтащили к краю пруда большое полено, чтобы было где сидеть, пока они будут прилаживать коньки.
– Ты уверена, что лед на пруду прочный? – спросил Улисс у Райны.
Райна взглянула на него, и Улиссу стало ясно, что она считает его сверхосторожным занудой.
– Я была здесь пару дней назад – лед крепкий.
– Но ты каталась на коньках?
– Чтобы проверить лед? Так ведь для этого у меня есть глаза! – как всегда язвительно заявила она.
Она убрала свои пышные волосы под шляпу и теперь, когда нагнулась, чтобы прицепить коньки, предоставила ему любоваться своей шеей, длинной и стройной, как у лебедя.
Хотя с Рождества Улисс имел на нее зуб, лелея злобу, словно скряга, дрожащий над сокровищами, он испытал почти непреодолимое желание прикоснуться губами к этой нежной шее. Вместо этого он переключил внимание на Алицию. Она смотрела на коньки, поворачивала их так и эдак, будто видела их впервые в жизни.
– Где вы учились кататься на коньках? – спросил он.
– Я не училась, – ответила она, небрежно пожимая плечами.
– А почему же вы упирались, когда я предложил вернуться домой?
– Было бы неприлично уехать сразу после обеда. Кроме того, мне надоело сидеть дома. Неужели у вас никогда не бывает желания развлечься, Улисс? – Она смотрела на него так, будто именно он мог испортить хорошую игру, в то время как ее собственное поведение было не вполне логичным.
– Я ценю развлечения, как и все нормальные люди, – возразил он. – Просто так случилось, что я люблю свою работу и получаю от нее удовольствие.
– Знаете, что говорят о людях, которые видят весь смысл жизни в работе и никогда не развлекаются? Что они скучны, – заметила Алиция.
Улисс уже готов был спросить Алицию, не считает ли она и его скучным, по не успел этого сделать, потому что Алиция повернулась к Терриллу и, вытянув ножку, сказала:
– Не будете ли вы так любезны прикрепить мне коньки?
– Буду счастлив, мисс Алиция, – ответил Террилл, и снова его рыжеватые усы дернулись в улыбке, как показалось Улиссу, совершенно бессмысленной. Он встал на колени, держа в одной руке ее нежную ножку, а в другой конек. – Это совсем нетрудно, – заявил он.
По неизвестной причине замечание Террилла вызвало взрыв совершенно неуместного хохота у Райны и Алиции. Улисс не ожидал ничего другого от Райны, но что случилось с Алицией? Какой бес в нее вселился?
– Прошу прощения, – сказала она, обращаясь не к нему, а к Терриллу.
– Я люблю шутки, – ответил Террилл, – но мне хотелось бы понять, в чем тут соль.
Алиция снова хихикнула:
– Когда-нибудь я расскажу вам все. А теперь, пожалуйста, покажите мне, как обращаться с этими коньками.
Да что с ней творится? И с Терриллом тоже? Улисс отвернулся и сосредоточил внимание на креплении коньков. К тому времени, когда он покончил с этим, Райна была уже на льду.
– Я чувствую себя свободной, как птица, – крикнула она, скользя по ледяной поверхности. Она была так же грациозна, как когда-то Илке. Плывя по льду в своих темных штанах и куртке, она и в самом деле напомнила Улиссу птицу. Ворону, решил он безжалостно.
