– Все в порядке, Патрик, – ответила Шарлотта, поднимая глаза на него, прежде чем обратить их к Улиссу: – Так что за несчастный случай произошел?
Сжав кулаки и с трудом удерживаясь, чтобы не наброситься на отца, Улисс попытался совладать с собой и говорить спокойно:
– Простите, Шарлотта. Я не хотел вас напугать. Как я уже сказал, с Алицией ничего не случилось. Райна настояла на том, чтобы мы пошли после обеда на пруд покататься на коньках. Террилл и Алиция согласились. И мне ничего другого не оставалось. Хотя, говоря откровенно, я думал, что эти трое слегка рехнулись. К сожалению, я оказался прав. Райна провалилась под лед.
– Какой ужас! – воскликнула Шарлотта.
– Думаю, Террилл живо ее вытащил, – сказал Патрик, ни секунды не сомневаясь в кандидатуре, как если бы не мог представить ничего иного.
Внутри у Улисса все заклокотало, но он смолчал.
Ему следовало бы знать, что героическую роль Патрик непременно припишет Терриллу. С минуту Улисс колебался, собираясь рассказать, как обстояло дело, но потом вспомнил лицо Алиции, когда она брала с него слово хранить молчание.
В ее просьбе был смысл. Де Варгасы и так не слишком его жаловали. Если бы они узнали, что он был с Райной один, когда она провалилась в воду, они бы не слишком обрадовались этому известию. Учитывая нрав Рио и его вспыльчивость, лучше было промолчать.
Да и какое это имело значение? Один героический поступок едва ли мог изменить мнение отца о нем. Кроме того, чем ему гордиться – все время, что провел на льду, он не мог избавиться от страха. То, что он сделал, не имело никакого отношения к подлинному героизму, а было вызвано суровой необходимостью.
– Почему Алиция не вернулась с вами? – спросила Шарлотта. Ее голос все еще вибрировал от волнения.
– Она хотела побыть с Райной.
– Как это похоже на Алицию, – сказала Шарлотта. – Она всегда заботится о других.
Рука Патрика все еще покоилась на плече Шарлотты – его жест утешения и ободрения не требовал слов. На минуту память Улисса перенесла его в другой день и к другой женщине.
– Такой дочерью, как Алиция, можно гордиться, – сказал Патрик. – И такой, как Райна, тоже. Они обе замечательные девушки. – Взгляд, который он метнул на Улисса, казалось, содержал намек на обвинение, будто он считал Улисса виноватым в происшествии. – Ты уверен, что с Райной все будет в порядке?
– Неужели ты допускаешь, что я уехал бы, если ей грозила опасность? Она слишком большая задира, чтобы такой пустяк, как купание в ледяной воде, мог надолго вывести ее из строя.
Патрик позволил себе тихонько хмыкнуть:
– Да, тут ты, пожалуй, прав. Она настоящий боец. Если я правильно понимаю ее характер, она завтра же встанет и начнет снова объезжать Старфайера. – Помолчав, Патрик добавил: – А как ты, сын? Вид у тебя такой, будто тебя переехала телега. Думаю, ты от всего этого слишком возбудился.
– Я немного устал, – процедил Улисс сквозь зубы. – Надеюсь, вы извините меня, если я пойду спать.
Он резко повернулся и поспешно вышел из комнаты, чтобы не сказать чего-нибудь такого, в чем бы потом раскаялся. Они с отцом кое-как наладили отношения. Но заплата, прикрывавшая их недавние обиды и даже вражду, была очень непрочной. Любая вспышка раздражения, сердитое или грубое слово могло превратить ее в десятки маленьких лоскутков, и никакая добрая воля на свете не смогла бы потом сложить и скрепить их все вместе.
Улисс был разгневан на своего отца, на Райну и больше всего на себя самого. Он открыл дверь спальни, а потом захлопнул ее с такой силой, что задрожало полдома. Его постель была недавно расстелена, а на ночном столике горела керосиновая лампа. Вне всякого сомнения, это все старания Шарлотты.
Конечно, она ввела много новых приятных правил в их доме, но, придя в ярость, Улисс был склонен осуждать ее даже за внимание и заботу.
Он бы отдал все, чтобы повернуть время вспять хотя бы на один год! После смерти матери все в его жизни утратило смысл.
Он разделся, погасил свет и уставился в темноту. Его усталое тело требовало целительного сна. Но порезанные ладони не давали уснуть. А предательская память без конца возвращала его к событиям сегодняшнего дня. Сердце его сделало бешеный скачок и чуть не остановилось, когда он вспомнил, как Райна исчезла подо льдом. А когда он вспомнил, как полз по льду ей на помощь, ноги его задрожали.
Его глаза наполнились влагой, когда он подумал о том, как отчаянно Райна его звала. А когда начал вспоминать о том, что последовало, его возбужденная плоть подняла одеяло кверху.
Тоска по Райне вызвала ощущение такой пустоты, что только ее присутствие могло спасти его. Ничего на свете Улисс не желал так неистово, как того, чтобы сейчас держать ее в объятиях здесь, в своей постели!
Он никогда и не желал ничего большего. Это желание уже принимало характер физической боли. Его тело содрогалось, когда он думал, на какие уступки пошел бы ради одной такой ночи. Деньги, репутация, положение? Неужели хоть одна женщина стоила этого?
Райна чуть не погибла в пруду. Жизнь без нее казалась теперь невозможной – все равно что жить без солнечного света.
Улисс, правда, осуждал ее за их первый поцелуй, но не мог осуждать за то, что произошло сегодня. Хотя каждая минута сегодняшнего дня запечатлелась в его мозгу с кристальной ясностью, он молил небо, чтобы она ничего не помнила о происшедшем.
Как бы он смог снова посмотреть ей в глаза, если она помнила?
