Кэлен судорожно втянула в себя воздух.
– Самюэль! Прочь от меня!
Сильные пальцы сжали ей левую грудь. Бескровные губы раздвинулись в злобной ухмылке.
– С-самюэль с-съест с-симпатичную гос-спожу.
Кэлен приставила костяной нож к складкам на шее у Самюэля. Другой рукой она захватила его длинный палец и отгибала назад, пока он не завизжал и не отпустил ее грудь.
Она сильнее ткнула ножом ему в горло.
– Это я скормлю тебя тем, кто водится вон в той луже. Выбирай – или ты оставишь меня в покое, или я перережу тебе глотку.
Лысая, измазанная грязью голова отодвинулась. Желтые глаза, горящие, как два фонаря, с ненавистью смотрели на Кэлен. Самюэль сполз с Кэлен, но она по-прежнему держала нож у его горла.
Самюэль поднял руку и указал в темный туман.
– Хозяйка ждет тебя.
– Откуда она знает, что я здесь?
Самюэль с шипением усмехнулся:
– Хозяйка знает все. Следуй за Самюэлем. – Он пробежал несколько шагов и оглянулся через плечо. – Когда хозяйка закончит с тобой говорить, Самюэль тебя съест.
– У меня есть сюрприз для Шоты. На этот раз она сделала ошибку. Когда я закончу с ней говорить, у тебя не будет хозяйки.
Бескровные губы Самюэля раздвинулись, и он угрожающе зашипел.
– Твоя хозяйка ждет, – сказала Кэлен. – Пошли.
Самюэль вприпрыжку побежал вперед, обходя ловушки и оглядываясь иногда, чтобы убедиться, что Кэлен идет за ним. Наконец впереди забрезжил свет, и они вышли на край утеса.
Далеко внизу раскинулась зеленая долина, где жила женщина-ведьма. Красивое место – только Кэлен от этого спокойнее себя не почувствовала. Долину окружали скалистые пики, и казалось, спуститься по отвесным скалам невозможно, но Кэлен знала, что тут есть ступеньки, вырубленные в скале. Тропинка, прячась за деревьями и валунами, обрывалась прямо у края пропасти.
Самюэль показал вниз, в долину.
– Хозяйка.
– Я знаю. Давай веди.
Вслед за Самюэлем Кэлен начала спускаться с утеса. Кое-где вилась узенькая тропинка, но в основном они шли по большим – их были тысячи – ступеням, вырубленным в скале.
Внизу, далеко в центре долины, среди ручьев и вековых деревьев, стоял ажурный дворец Шоты. На башнях и башенках трепетали разноцветные флаги, как будто там проходил праздник. Кэлен слышала, как полотнища хлопают на ветру. Это было красиво, но она смотрела с ненавистью на этот прекрасный дворец. Для Кэлен он был центром паутины. А внутри притаилась угроза. Угроза для Ричарда.
Самюэль прыгал со ступеньки на ступеньку. Он радовался, что возвращается под защиту своей хозяйки, и, без сомнения, представлял себе, как будет тушить Кэлен в большом котелке, когда хозяйка закончит с ней разговаривать.
Он то и дело с ненавистью поглядывал на Кэлен, но она едва замечала его взгляды. Она сама была охвачена ненавистью.
Шота желала Ричарду зла. Кэлен снова и снова повторяла про себя эту фразу: это был ключ. Шота хотела лишить Ричарда счастья. Шота хотела заставить его страдать.
Кэлен чувствовала, как гневная мощь вздымается в ней, готовая откликнуться на призыв защитить Ричарда. Кэлен наконец нашла способ уничтожить Шоту. Против Магии Ущерба ведьма была бессильна. Любой ее щит будет сокрушен синей молнией Кон Дар.
Кэлен чувствовала, как магия течет по ее рукам к пальцам. Синие искры уже трещали вокруг ее сжатых кулаков.
Она уже была почти охвачена Кровавой яростью.
Впервые Кэлен не боялась женщины-ведьмы. Если Шота не поклянется оставить Ричарда в покое, она превратится в прах еще до захода солнца.
День разгорался; облака рассеивались, и скалистые пики с заснеженными вершинами, казалось, росли на глазах.
Кэлен чувствовала, что у нее хватило бы могущества сровнять с землей эти горы. Стоит только Шоте высказать вслух то, что несет угрозу для Ричарда, – и она будет испепелена.
Самюэль приостановился и показал длинным пальцем.
– Хозяйка. – Желтые глаза с ненавистью смотрели на Кэлен. – Хозяйка ждет тебя.
Кэлен подняла руку. Синие нити потрескивали вокруг ее сжатого кулака.
– Встанешь на моем пути или осмелишься вмешаться – умрешь.
Самюэль поглядел на ее кулак, потом посмотрел Кэлен в глаза. Его бескровные губы раздвинулись, он зашипел и стремительно ускакал в лес, под защиту деревьев.
В коконе клокочущего гнева Кэлен двинулась по склону туда, где ждала ее женщина-ведьма. Ветерок был по-весеннему теплый, день – яркий и радостный. Кэлен радости не ощущала.
Под сенью высоких дубов и кленов стоял стол, накрытый белой скатертью и уставленный блюдами, чашками и бокалами. Перед столом на мраморном троне, украшенном барельефами с виноградными лозами с золотыми листьями и змеями, восседала Шота. К трону вели три большие ступени.
Нестареющие глаза Шоты цвета миндаля обратились на Кэлен. Шота положила руки на подлокотники, и каменная горгулья подняла голову, словно желая, чтобы ее погладили. Алый парчовый навес укрывал хозяйку трона от солнца, и все же густые темно-рыжие волосы Шоты мерцали, как будто их касались солнечные лучи.
Кэлен остановилась, пристально глядя на ведьму. Синяя молния рвалась на свободу.
Шота прищелкнула пальцами с ярко накрашенными ногтями. На ее полных алых губах заиграла самодовольная улыбка.
– Ну-ну, – сказала Шота своим бархатным голосом. – Девочка-убийца наконец-то пожаловала.
– Я не убийца, – сказала Кэлен. – И я не девочка. Но с меня хватит твоих игр, Шота.
Шота перестала улыбаться и встала. Ветер взметнул ее легкое платье. Не сводя глаз с Кэлен, она спустилась по мраморным ступеням.
– Ты припозднилась. – Шота повела рукой над столом. – Чай остыл.
С безоблачного неба ударила яркая молния, и Кэлен вздрогнула от неожиданности. Молния вонзилась в чайник, но, как это ни удивительно, не причинила ему вреда.
Шота поглядела на руки Кэлен и снова перевела взгляд на ее лицо.
– Ну вот, чай снова горячий. Разве ты не хочешь присесть? Будем пить чай и… разговаривать.
Зная, что Шота заметила синие нити, Кэлен улыбнулась ей такой же самоуверенной улыбкой. Шота села за стол и вновь сделала рукой приглашающий жест.
– Пожалуйста, присаживайся. Мне представляется, есть вещи, которые ты хотела бы обсудить.
Кэлен села. Шота разлила чай по чашкам, потом приподняла золотую крышку и предложила Кэлен горячие тосты. Кэлен осторожно взяла один, и Шота пододвинула ей через стол блюдо с шариками свежего масла.
– Ну, – сказала она, – не так уж противно?
Против воли Кэлен улыбнулась:
– Отвратительно.
Шота взяла серебряный нож, намазала маслом тост и сделала глоток из чашки.
– Ешь, девочка. Убивать всегда лучше на полный желудок.
– Я пришла не затем, чтобы тебя убить.
Шота лукаво улыбнулась:
– Я полагаю, ты нашла этому достойное оправдание, разве нет? Возмездие, не так ли? Или, может быть, самозащита? Наказание? Правосудие? Расплата? – Улыбка Шоты стала шире. – Плохие манеры?
– Ты послала Надину, чтобы она женила Ричарда на себе.
– Aх! Значит, ревность. – Шота откинулась на стуле и поднесла чашку к губам. – Благородный повод,
