– Что он сказал? Он передаст своей матушке, что видел меня и что я неплохо выгляжу. Затем сказал, что расквартирует свой штаб в доме Джулии Эшли и что армия конфискует наш дом для другого офицера. Когда я сказала ему, что Эндрю нельзя тревожить, он ответил, что потерял на войне отца и брата. Затем он засмеялся дьявольским смехом и процитировал своего начальника. «Война – это ад», – сказал он и заверил меня, что пришлет белых солдат, которые помогут нам упаковать одежду и перенести Эндрю. Все прочее мы должны оставить проклятым янки.
– Что же теперь делать?
– То, что необходимо. Пошлем слуг подготовить ваш маленький дом на Митинг-стрит и перевезем туда Эндрю. – Эмма стала подниматься по лестнице. – Если у нас еще есть слуги. Если нет, будем делать все втроем с Лавинией. Я на несколько минут пойду к себе, Люси. Хочу перебрать в памяти все унизительные моменты случившегося. Надеюсь, я ничего не упустила. Когда война окончится, я потребую возмещения за каждую секунду. Она поднялась еще на несколько ступенек.
– Что значит – когда война окончится? – воскликнула Люси. – Чарлстон погиб, и мы вместе с ним.
Эмма Энсон обернулась:
– Чепуха! Во времена Революции Чарлстон был оккупирован в течение двух лет. А потом мы победили. История всегда повторяется. За исключением того, что англичане были джентльменами. Я никогда не вернусь в Саратогу – не желаю знаться с выскочками из черни. – Она величественно поднялась по лестнице.
Люси села на нижнюю ступеньку и расплакалась, уткнувшись в полусогнутую руку.
– Тсс, – сказал кто-то свистящим шепотом.
Люси подняла голову. Рядом с ней стоял Джереми.
– Что случилось, мисс Люси? Янки забирают мистера Эндрю?
– Ах, Джереми! Как я рада! Я думала, ты ушел. Высокий, худой чернокожий вышел из полутьмы холла.
– Я ходил смотреть на парад, мэм. Другие кружат возле Уайт Пойнт Гарденс. Там фейерверк и все такое. Но я не могу надолго оставить мистера Эндрю. Я растил его с пеленок, вы знаете. Разве я покину его теперь, когда голубые мундиры пришли за ним?
Люси вытерла слезы краешком платка.
– Спасибо, Джереми! – сказала она. – Ты верный друг. Сейчас ты нужен мистеру Эндрю, как никогда. И нам всем. Нам нужно как можно скорей вернуться на Митинг-стрит. На Шарлотт-стрит поселятся янки, а мы не нуждаемся в подобных соседях. Если ты достанешь с чердака несколько сундуков, мы начнем упаковывать вещи Эндрю.
Люси прошла через холл и сняла со стены портрет юного Эндрю, который висел над консольным столиком.
– Это я упакую в первую очередь. Мистера Эндрю им не видать. Даже нарисованного.
Через полчаса Эндрю, остававшегося без сознания, Джереми осторожно перенес на руках в карету Эммы Энсон. Люси и Лавиния поддерживали его, пока Джереми медленно ехал вдоль Митинг-стрит мимо испещренных выбоинами кирпичных домов и обгорелых каркасов некогда величественных зданий. Эмма Энсон осталась в доме одна, чтобы проследить за погрузкой сундуков в повозку, которую предоставил генерал Сиклз. Она неподвижно стояла в уютной гостиной и ждала, когда ее посадят в повозку вместе с пожитками, чтобы перевезти в дом сына. Эмма была так потрясена, так подавлена, что ни на минуту не смыкала глаз. Женщина пристально смотрела на вопящих, хохочущих чернокожих солдат, которые все безделушки со столов собрали к себе в кепи. Когда с каминной полки упала и разбилась китайская фарфоровая ваза, Эмма даже не взглянула на осколки.
В двенадцати милях от Чарлстона, над извилистым широким руслом реки Эшли, Джулия смотрела в подзорную трубу из чердачного окна. Но никого не было видно ни на реке, ни на мощенной бревнами дороге, в которую упиралась длинная подъездная аллея для карет. Джулия стиснула зубы. Шерман на подходе. Вот-вот его поджигатели будут в Барони. Но когда именно? Трудно сказать. Ожидание было тяжким.
Джулия с резким хлопком сложила подзорную трубу и покинула свой наблюдательный пункт. Сегодня утром она уже обходила дом, но решила сделать это еще раз. Ей казалось, что она прощается с ним. Даже если ее замысел исполнится, ей уже не скоро выпадет возможность вот так спокойно бродить по красивым, строго убранным залам и садовым террасам. Безмятежность покинет Эшли Барони.
Слуги были хорошо вышколены. Заслышав тяжелую поступь Джулии, они убирались с глаз долой, но находились неподалеку на случай, если она их позовет. На пути они ей не попадались. Джулия шла очень медленно. Она легко касалась рукой изысканных хрупких статуэток, поправляла в вазах лилии из теплицы, что стояли в каждой комнате, останавливалась перед портретами матери, отца и многочисленных предков. Здесь же висел ее собственный портрет и портрет Мэри: обе девочки сидели у ног красавицы матери. Но дороже всего ей был портрет юноши, ветреного младшего сына основателя Барони. Поместье досталось ему в дар от короля Карла в 1675 году. Джулия испытывала к нему особую нежность. Юноша выглядел слегка диковато в завитом парике и атласных панталонах до колен. Его глаза задорно блестели. Он превратил необжитую Каролину в часть Империи. Джулия гордо подняла подбородок. Она сумеет защитить наследственные владения. Джулия быстро пересекла огромный холл, одна из дверей которого вела на задний двор, прошла портик с колоннами и спустилась вниз по широким белым ступеням. Джулия даже не оглянулась на величественное здание.
Она прошла мимо кирпичных кухонь и коптильни, мимо конюшен и амбаров и далее – вдоль по дороге меж негритянскими хижинами. Достигнув сосновой рощи за деревней, она открыла кованые ворота, ведущие на семейное кладбище. Торопливо пройдя мимо мраморных гробниц, она вышла через ворота на противоположной стороне и замедлила шаг только подле тесного, искрошившегося домика, слепленного из земляного бетона. Основой его служили раковины устриц – родоначальники поместья использовали этот материал как огнеупорный. Особняк сохранял величие Эшли, но сейчас ей необходимо было почувствовать, что же привело первого каролинского Эшли, несмотря на все трудности, к этому величию.
Джулия прижалась щекой к стене дома. Стена была твердой и прочной. Ей тоже надо быть твердой. Джулия повернулась и пошла назад. Наконец она подошла к воротам сада. Там она медленно обошла все тропинки, примечая, что азалии вот-вот зацветут и что садовники не подстригли самшитовые деревья, хотя она еще позавчера велела им это сделать.
Джулия достала из кармана блокнот и сделала запись. Необходимо также почистить фонтаны. Еще одна запись. Прежде чем Джулия закончила обход, три страницы были испещрены мелким, аккуратным почерком.