Илиада (пер. Н.М.Минского)

Потом покрытый, спешил он, кончая треножников двадцать,
Чтобы потом разместить вдоль стены крепкозданного дома.
Он укрепил золотые колесца под каждою ножкой,

18-375

Чтоб они сами собою въезжали в собранье бессмертных
И возвращались обратно в чертог — удивленье для взора,
Были настолько они уж готовы. Еще оставалось
Ручки приладить, и к ним-то, работая, связы ковал он.
И между тем как над ними трудился он с мудрым расчетом,

18-380

В дом среброногая входит Фетида. Завидев богиню,
К ней устремилась навстречу харита в блестящей повязке,
Славная дивной красою, жена хромоногого бога.
За руку взявши богиню, она, вопрошая, сказала:
'О, дорогая Фетида, одетая в длинные ризы,

18-385

Что привело тебя в дом наш? Не часто ты нас посещала.
Следуй за мной, чтоб могла я тебе предложить угощенье'.
Так говоря, повела ее дивную в сонме бессмертных
И усадила Фетиду на трон среброгвоздый, прекрасный,
Пышный. покрытый резьбой и скамейку для ног поместила.

18-390

После сказала Гефесту, художеством славному богу:
'Ближе, Гефест, подойди. Тебя видеть желает Фетида'.
И, отвечая, сказал Хромоногий, художеством славный:
'Вправду, желанная мне, дорогая пришла к нам богиня,
Та, что в несчастье меня пожалела, упавшего с неба,

18-395

В день как бесстыжая мать меня бросила наземь, желая
С глаз удалить за мою хромоту. Я безмерно страдал бы,
Если б на лоне меня не укрыла богиня Фетида
И Евринома, широкотекущего дочь Океана.
Девять годов подле них проживал я в пещере глубокой,

18-400

Много в то время сковал украшений из меди искусно,
Пряжек, запястий кривых, кольцевидных серег, ожерелий.
Пенясь, далеко кругом бушевал Океан беспредельный,
Так что никто из богов, ни из смертных не знал, где скрываюсь.
Знали лишь те, кто спасал: Фетида одна с Евриномой.

18-405

Ныне она посетила чертог наш, и нам подобает
Пышноволосой Фетиде дары предложить за спасенье.
Так поспеши и поставь перед ней дорогие гостинцы,
Я же пока и мехи уберу, и другие снаряды'.
Молвив, Гефест исполинский, хромая, поднялся с помоста,

18-410

Где наковальня стояла. Под телом большим ковыляли
Медленно тонкие ноги. Мехи от огня он отставил,
Спрятал в серебряный ларь все орудья, какими работал,
Губкою справа и слева он лоб себе вытер и руки,
И волосатую грудь, и широкую, сильную шею.