Под покои для гостей отвели целое крыло кроогского дворца. Ашнод и ее хозяина разместили на разных этажах, предоставив каждому обширные апартаменты. Им были приданы и слуги, отличавшиеся очень тонким слухом и умением молчать, и отряд верных принцу охранников. Фалладжи было позволено держать при себе собственных телохранителей – при условии, что последние тоже будут под присмотром. После второй ночи во дворце Мишра отослал своих телохранителей – в знак того, что доверяет хозяевам.
Все было организовано в высшей степени по-кроогски – все гости, а особенно Мишра, находились под постоянным наблюдением. Тавнос решил, что если Главный изобретатель и не знает чего-то о происходящем в стане своего брата, это, видимо, не столь важно.
Охранники взяли «на караул» и пропустили его. Тавнос постучал, незапертая дверь открылась.
Ашнод сидела за столом и собирала прикрепленный к ее деревянному посоху череп животного, опутанный проводами. Когда Тавнос вошел, она подняла руку.
– Постой, один момент, – сказала она, продергивая очередной провод через ноздри черепа. – Отлично. Дело сделано. – После чего внимательно посмотрела на Тавноса.
В ее глазах мерцал странный, знакомый Тавносу огонек. Подмастерье не раз видел его в глазах Урзы, когда тот работал над новым изобретением.
– Это одна из моих игрушек, развлечение, – сказала рыжеволосая женщина, отложив посох в сторону.
Тавнос оглядел предмет, отметив, как хорошо череп сидит на древке.
– Могу ли я помочь? – предложил он.
Ашнод покачала головой:
– Ни к чему, это просто игрушка, чтобы руки занять. – Тут ее глаза снова вспыхнули. – О, да ты принес вино! Отлично, а я добуду бокалы! Мы выпьем немного, а потом отправимся к дракону!
Тавнос поставил кувшин на стол и присел на скамью.
– Надеюсь, я не очень поздно.
– Нет, совсем нет, – сказала Ашнод, демонстрируя подмастерью пару медных кубков. – Я привыкла жить, как Мишра. А он встает рано и ложится очень-очень поздно.
– Главный изобретатель такой же, – сказал Тавнос, наливая вино. – Я научился спать на ходу.
Ашнод подняла кубок.
– Нет, я не умею так. Но этот густой кофе, который варят в пустыне – фалладжи называют его «сандук», – будит меня лучше рассвета. Мне хватает одной чашки, и я целые сутки не сплю. Правда, потом падаю с ног и сплю как убитая.
Тавнос мысленно присвистнул и почесал затылок. За ужином он выпил не меньше четырех чашек кофе. Ашнод подняла кубок выше.
– Тост! За наших безумцев-учителей!
Тавнос тряхнул головой:
– Безумцев?
Ашнод опустила кубок.
– Тогда за Мишру и Урзу? – предложила она.
– За братьев-изобретателей, – ответил Тавнос и чокнулся с Ашнод. Оба пригубили вино. Тавнос никогда особенно не ценил ни вкус, ни запах белого вина, но после пира, где, казалось, подавали перец и смолу, глоток вина освежал и успокаивал.
Ашнод уселась на скамье напротив подмастерья.
– Так ты не считаешь наших учителей безумцами?
– Порой на них нисходит божественное вдохновение, – сказал Тавнос. – Но это не безумие.
– Не чересчур ли тонкое различие? – парировала Ашнод. – Разве нам дано знать, что их ведет – божественное вдохновение или их собственное безумие?
Тавнос пожал плечами:
– Я считаю, что он вправе поступать так, как считает нужным, и не советоваться со мной.
– Гм-м! – сказала Ашнод. – А я думала, обычай требует, чтобы подмастерья были недовольны своими учителями. Я слышала, ты мастерил игрушки. Разве тогда ты не злился на своего учителя?
– Главный игрушечных дел мастер в Джорилине был мой дядя, так что я никогда… – сказал Тавнос и осекся – Ашнод громко расхохоталась. Однако она поняла, что Тавнос обижен ее смехом, и спросила:
– Так, значит, твой первый учитель – твой дядя, а твой нынешний учитель?..
Тавнос снова пожал плечами.
– Мой нынешний учитель – Урза. Может, и есть на свете человек, который знает больше, чем он, но я с ним не знаком.
Ашнод взглянула Тавносу прямо в глаза и спросила низким голосом:
– Кроме шуток?
Тавнос опять пожал плечами:
– Конечно. Зачем тебе хозя… учитель, который не превосходит тебя в знании?
