– Вообще трудно быть не таким, как все, – согласился Тавнос.
– И готова поклясться, что из-за работы тебя никто не видит – ни семья, ни друзья, – сказала Ашнод, – ни жена.
– Я, мм, не женат, – ответил Тавнос.
– Я не имела в виду тебя конкретно, – сказала Ашнод. – Но, полагаю, у тебя и подруги нет.
– Я, как бы это сказать, человек занятый, – насупился Тавнос.
– Да ладно тебе, – сказала Ашнод, стукнув ладонью по столу. – Ты работаешь у самого могущественного человека во всей Иотии. И ты хочешь сказать, что вокруг тебя не вьются женщины?
Тавнос пожал плечами:
– А у тебя как дела в этом плане?
– Ты предлагаешь мне выбирать поклонников из фалладжи? Ха! – Она снова ударила ладонью по столу. – Мне порой кажется, что у них принята специальная программа по размножению тупиц – как иначе объяснить, что все они – все поголовно – ужасные тупицы!
– Но ведь есть Мишра… – сказал Тавнос. Смех Ашнод резко оборвался.
– Мишра, – сказала она, и глаза ее немного помутнели. – В самые первые дни – да. Но это не любовь, все было замешано на власти. Кто главнее, кто кем командует. Все быстро прошло, и он вернулся к своим драгоценным машинам. А я никому не собираюсь уступать первое место, даже железкам.
Тавнос кивнул. Так он и думал – между Мишрой и его ученицей кое-что было, но было это давно. Но он едва не упустил важную вещь.
– Машинам? – спросил Тавнос.
– О чем ты? – Ашнод моргнула.
– Ты сказала, что он вернулся к своим машинам, – сказал Тавнос. – То есть их у него много?
Ашнод мысленно одернула себя.
– Нет. Есть механический дракон. И еще – эта гигантская повозка. Фалладжи называют ее боевой машиной, но Мишра потребовал, чтобы ее не называли так на переговорах, чтобы не нервировать иотийцев.
– А-а, понятно, – сказал Тавнос, решив, что вернется к этой теме позднее. Возможно, Ашнод собиралась показать ему и эту боевую машину.
Тавнос решил рискнуть. Было ясно, что до дракона они доберутся не раньше чем допьют вино – если не позже.
– Так, значит, у Мишры есть возможность заставить кадира заключить с нами мир?
– Если захочет, – сказала Ашнод. – Кадир будет ныть и скулить, но большая часть младших шейхов поддерживает Мишру. Племенные вожди хотят или одного, или другого. Им нужна или боевая слава, или великолепие мирной жизни, все, что в промежутке, слишком сложно для их мозгов. Ими просто управлять, их просто держать под контролем.
– Так что же в таком случае хочет сам Мишра? – настаивал Тавнос. – Я имею в виду, Урза может помочь ему основать его собственную школу – если это его цель.
Ашнод покачала головой:
– Фалладжи не умеют принимать – они не принимают ни помощи, ни подарков, они сами берут то, что хотят. Силой оружия, хитростью, деньгами или как-то иначе. Покойный вождь это понимал, в отличие, как мне кажется, от вашей драгоценной королевы Кайлы.
Тавнос нахмурился:
– Но Мишра – не фалладжи. Он аргивянин, как и Урза.
Ашнод отмахнулась:
– Мишра много лет прожил среди фалладжи, он стал их предводителем. Он понимает их лучше, чем Урза понимает иотийцев. Нет, в глубине души Мишра завидует брату и желает обладать тем, чем владеет тот.
Тавнос вспомнил свой утренний разговор с Кайлой.
– Речь идет о камне.
Ашнод кивнула:
– Да, о камне. Мишра сказал мне, что тот, который у него, – часть большого камня, который треснул пополам по вине его брата. Клянусь, Урза говорил тебе то же самое.
Тавнос замялся, ему было неловко.
– Мы никогда не говорили об этом, а спросить я постеснялся.
– Как же ты боишься хозяина! – взмахнула руками Ашнод. – Да, Мишра завидует брату, но на самом деле ему нужен лишь его камень.
– Неужели он так дорого стоит, что за него отдают Полосу мечей? – спросил Тавнос.
– Он стоит того, чтобы предложить за него Полосу мечей, – рассмеялась Ашнод. – Фалладжи сами берут то, что хотят, я уже говорила тебе, И если все сложилось удачно, Мишра уже все получил.
В то же мгновение Ашнод поняла, что сболтнула лишнее. Она закрыла рот рукой, помолчала, затем продолжила:
