Далийцы готовились умереть. Некоторые едва слышно шептали молитвы, но большая часть стояли молча, буравя ненавидящим взглядом сверкающие на солнце доспехи крестоносцев.
Ири, стиснув челюсти, собралась было пробиться в первые ряды, но Инелия вовремя ухватила ее за плечо и ткнула пальцем в сторону развалин.
— Гляди туда, Ири, — шепнула она. — Видишь расщелину у самой земли?
Ирия нахмурилась.
— Ты хочешь бежать?
— А ты хочешь умереть? Разве это наша война?
Ири сдвинула брови, ее взгляд пробежался по лицам Измененных, готовившихся дать последний бой.
— Но, Инелия...
— Пойдем, Ири, пока не поздно!
— Но... Но я все равно не смогу жить без него! — глаза Ири блеснули влагой.
— Глупости! — поджала губы Инелия. — Как-то ведь жили раньше, значит сможем и дальше.
— Но что мы будем делать? Как...
Яростно громыхнули щиты, зазвенели мечи, заскрежетали доспехи, шум боя заглушил последние слова Ири. Но Инелия и не собиралась ее дослушивать. Она схватила сестру за руку и потащила к развалинам.
Расщелина оказалась довольно узкая по человеческим меркам, но тонкие в кости неко без особого труда втиснулись и забились как можно глубже.
Здесь было темно, и почти тихо — грохот боя едва проникал сюда.
— Можешь подремать, Ири, — предложила Инелия. — До вечера ждать осталось недолго, а тогда нас никто уже не поймает.
— А как же они? — насупилась Ири, в душе которой скреблись кошки. — Мы же... Мы ведь вместе пробивались из города. Эйдор, вроде, неплохой парень, хотя болтает всякие глупости.
— Это их война, — жестко отрезала Инелия. — Это их город. Мы здесь чужие.
Далийцы сражались бесстрашно, но силы были слишком неравны. Железный клин крестоносцев довольно быстро продавил оборону и началась бойня. Измененные погибли почти сразу, и только несколько оставшихся в живых далийских рыцарей смогли выдержать вражеский напор и почти организованно отступить к развалинам. За их спинами по-прежнему держалась смутно знакомая неко девушка.
— Эта девчонка еще жива! — вскинула брови Ири.
— Ее все прикрывают, — процедила Инелия. — Похоже, это довольная знатная особа.
— Инелия! Может мы можем...
— Нам тогда не уйти, понимаешь?
— Но где же мы могли видеть ее? — наморщила лоб Ири. — Тем более, если она знатная...
— О, черт! — выдохнула Инелия. — Кира! Там, во дворце, вспомнила, Ири? Это принцесса!
Ирия хлопнула себя по лбу.
— Точно! И еще раньше, помнишь, в корчме, вместе с тем чертовым карнелийцем!.. Но тогда что получается? Выходит — она наш враг?
Инелия не ответила. Кира враждовала с Ингельдом. А значит и в корчме, и во дворце она была врагом и для них. Но это было раньше. А сейчас...
— Она ведь... — голос Ири дрогнул. — Она как мы...
Инелия кивнула. Она понимала чувства Ири. Прошло уже много лет, но сестры хорошо помнили тот день, когда они впервые увидели Ингельда. И тот животный страх, охвативший их перед разъяренной толпой...
Дольше всех под натиском крестоносцев продержался Эйдор. Когда пали все его товарищи, он какое-то время в одиночку сдерживал напор врага. От его доспехов остались жалкие куски, из многочисленных ран сочилась кровь, но он стоял на ногах, а его меч все еще был смертельно опасен.
Когда счет убитых им рыцарей перевалил за второй десяток крестоносцы отступили. Вперед выбрался огромный воин, почти на целую голову возвышавшийся над строем.
— Как твое имя, рыцарь? — громыхнул он тяжелым басом. — Я — граф Гелен фон Валленберг, командующий особым корпусом ордена Святой Инквизиции.
— Мое имя как и мои титулы сейчас ни к чему. Мы не на рыцарском турнире.
— Так или иначе, — нахмурился граф Гелен, — но это честь для меня, сразить такого сильного воина как ты!
Он обнажил меч.
— Перед тем как мы скрестим мечи, назови мне хотя бы имя этой девушки. Я вижу, что она очень важна для тебя. Клянусь честью, если ты назовешь ее имя, я сохраню ей жизнь.
— Честь? — Эйдор покачал головой. — Ни ты и никто из твоих людей понятия не имеет о чести!
Крестоносцы возмущенно зароптали.
