— Брат?! — изумились неко.
— Да. До меня доходили слухи, что он покинул Карнелию в надежде отыскать меня и убить.
— Убить?!
— Да. Но это вас не должно заботить.
— Это как-то связано с твоими новыми возможностями? — тихо спросила Инелия. — И вообще... — неко замялась и наконец задала давно мучавший ее вопрос. — Откуда они взялись? Конечно, если ты не можешь этого сказать...
— Все в порядке. Тут нет тайны. Я сломал первую Святую Печать, милая моя Инель. Именно за это меня изгнали из Карнелии.
— Так в тебе находится часть злого бога? — ахнула Ири.
— Мне принадлежит Рог Сатаны. Но тебе нет нужды бояться. Ты же сама сказала, бог не бывает добрым или злым. Добро, зло — это только слова. Но Рог Сатаны — это сила. Сила, с которой можно добиться очень и очень многого. Когда же я заполучу остальные части...
— Ох, Ингельд, я боюсь, — Инелия крепко обняла его. — Ты говоришь ужасные вещи, и нам очень страшно.
— Кому это страшно? — возмутилась Ири. — Мне ничегошеньки не страшно. Ингельд хочет завладеть силой бога, что же здесь ужасного? Он станет самым сильным и могучим, это мне нравится.
— Глупышка, завладев силой, он сам станет богом, и тогда... — Инелия вздохнула. — Тогда он и не вспомнит о нас.
— Инель, как я могу забыть о вас?
Ингельд стиснул неко и они тонко взвизгнули.
— Не болтайте глупостей, мои милые. Давайте-ка лучше подумаем о том, как мне забрать то, что успела захватить Селена.
— Но тебе придется сражаться с братом!
— Нет, Ири, не придется, — усмехнулся он. — И вы мне поможете это устроить.
Пока девушки развешивали простыни, отделяя женскую половину комнаты, Роланд сидел у окна, мрачно вглядываясь в темнеющее небо.
— Зачем вы вступили с неко в разговор? — возмущался он. — Я же предупреждал! Они очень коварные существа. Им нельзя верить. А вы сидели и болтали с ними точно они ваши подружки.
— Я не чувствую в них зла, — отозвалась из-за простыни Селена. — Ты напрасно сердишься.
— Она, видите ли, не чувствует зла!
Роланд стукнул кулаком по стене. Свернувшийся калачиком Тирри тотчас поднял голову. Карнелиец успокаивающе помахал ему рукой, но тот на всякий случай перешел на другой край подоконника.
— Уверяю тебя, Селена, ты почувствуешь зло не раньше, чем они воткнут тебе нож в спину. И потом, почему ты их защищаешь? Это после того как они полностью разоблачили себя?
— Ничего они не разоблачили, — возразила девушка. — Вряд ли они понимали о чем говорят. Их просто попросили так сказать, мне кажется. А сами неко... У них очень простые, бесхитростные души.
— Ну конечно, они смиренные праведники. Неко — бесхитростные души, это же надо додуматься! Расскажи это родичам тех, чьи семьи были нещадно вырезаны.
— Я не говорю обо всех неко. Я имела в виду именно этих двух — Инелию и Ирию.
— Ладно, давайте закончим на этом. Нам надо выспаться. Надеюсь, вы уже легли?
— Да, мы уже почти спим, а ты все зудишь и зудишь, — отозвалась Кира.
— Надеюсь, вы не стали раздеваться? Мы хоть и не в лесу, но должны быть готовы в любой момент...
— Да замолчишь ты или нет! — в сердцах воскликнула Кира. — Что мы, дурочки?
Роланд еще долго сидел у окна. С ночного неба ему игриво подмигивали звезды, приветливо улыбалась луна, но карнелиец, казалось, впал в какое-то оцепенение. Очень может быть, что он просидел бы так всю ночь, но вскоре к нему подобрался Тирри и слегка куснул его за руку.
— Эй, ты так и будешь тут сидеть?
— У меня нехорошее предчувствие, — тихо отозвался Роланд.
— Ну и что? Ты же знаешь, на меня можно положиться.
— Знаю. Но...
— Иди спать, иди. Ты нужен нам свежим и бодрым.
— Я знаю, Тирри. Но я пытаюсь понять, что задумал мой брат.
— Думаешь, это он стоит за ними?
— Да, уверен.
— Может так оно и есть, Роланд. Но спать все равно надо.
— Ладно. Ты как всегда прав.
Роланд забрался в свою постель, но не успел и глаз сомкнуть, как от порога донеслось легкое
