— А сам-то чего? — сквозь слезы бросила она.
— Ну я, я мужчина.
— А я принцесса!
— А если принцесса — нечего тогда плакать. Принцессы не имеют права плакать.
— А если хочется? — тихо спросила она, чуть успокоившись.
— Ну, если сильно хочется, то немножко можно, — согласился он.
— Спасибо, что разрешил, — буркнула Кира.
Она отступила на шаг, не отрывая от Роланда сердитого взгляда. Карнелиец улыбнулся.
— Надумаешь еще поплакать — приходи, — заметил он.
— Не дождешься!
— Ну, нет так нет. А теперь давай рассказывай, что у вас в королевстве случилось? — попросил Роланд. — А то ведь глядя на Аламарские башни и не скажешь, что вам может что-то всерьез угрожать.
— Может, — тихонько сказала Кира. — Еще как может. Помнишь я рассказывала об ангеле Аламаре?
Роланд кивнул.
— Я рассказала не все. Есть еще кое-что, о чем знают в Далии лишь маги. Именно Аламар после Великой Битвы привел выживших людей на это место. Он заложил город, он передал нашим предкам многие знания, он установил первые законы. А затем ушел в подземелья, оставшиеся еще от древнего города. Перед тем как уйти он сказал, что если случится беда, если городу будет угрожать смертельная опасность, его можно будет разбудить. И он вернется. Вернется, чтобы снова помочь людям. Однажды такая беда случилась...
— Инквизиция?
— Нет, что ты, это случилось гораздо раньше, более тысячи лет назад...
— Что? Ты что-то путаешь. Насколько я слышал, тысячу лет назад родился ваш Спаситель.
— Это позиция Церкви. Но здесь, в Далии, нам известно многое из того, что Церковь никогда не признает. Башни никогда не позволяли захватить город. Аламар никто не грабил и не жег. Сюда ни разу не смогли пробиться орды Измененных. Поэтому в наших библиотеках сохранилось множество древних книг, многие из которых были написаны вскоре после Великой Битвы. К сожалению, далеко не все из них понятны нам, но все-таки кое-что мы смогли уяснить. Например, мы узнали, что Спаситель в действительности родился гораздо раньше...
— Ты хочешь сказать, что сейчас вовсе не тысячный год нашей эры?
— Да, Роланд. Но даже здесь, в Далии, это знают очень и очень немногие.
— И какой по-вашему сейчас год?
— К сожалению, мы не знаем точно. Имеющиеся книги порой противоречат друг другу.
— Ну хоть примерно?
— Примерный год я могу назвать, но только имей в виду, что наши исследования не прекращаются ни на миг, так что и этот год может быть отодвинут еще дальше в прошлое.
— Не томи, Кира, который сейчас год?
— Примерно двухтысячный год от рождения Спасителя.
— Ничего себе! Так что же получается? Не тысячный, так двухтысячный? Как ни крути, а конец света все равно на носу, так что ли? — Роланд рассмеялся.
— Не вижу причин для смеха. Конечно, у вас, карнелийцев, все еще процветает политеизм...
— Что процветает? — нахмурился Роланд.
— Я хотела сказать, ваша древняя вера. Боги огня, воды, неба, земли и прочие, так что вам, конечно, трудно принять мысль о конце света, но, поверь, все это действительно более чем серьезно.
— Я бы не сказал, что мы не верим. В конце концов легенды о Великой Битве сохранились и у нас. Чтобы тогда не случилось — битва Спасителя с Дьяволом, или битвы наших древних богов, времена были и впрямь тяжелые. Чтобы не случилось в прошлом, это может повториться.
— Конечно. Да ты и сам видел — Печати разрушаются одна за другой! А у нас тут еще и Аламар...
— Аламар? А что с ним?
— Однажды его разбудили и он помог изгнать орды врагов. Не знаю, кто это был, Измененные, или кто-то еще, но Аламар спас наш город. Но потом, уходя в катакомбы, сказал, чтобы его больше не будили. Он сказал, что очень устал, что изнемогает в битве со своим бывшим хозяином. А если он проиграет эту битву... В общем, если это случится, он превратится в демона и разрушит город!
— Он непостоянен как женщина, этот ваш Аламар, — Роланд усмехнулся. — То демон, то ангел, то опять черт знает кто.
— Не говори так! — топнула ногой Кира. — Неужели непонятно, что душа Аламара куда важнее для Сатаны нежели твоя или моя?
— Ладно-ладно, что же все-таки стряслось у вас? Разбудили?
— Да, — Кира отвела взгляд. — Один из наших ученых... Ты слышал о нем, это величайший ум нашего времени, Леон Винчийский, совершил ужасную ошибку. Недавно, узнав о том, что Святые Печати рушатся,
