он запаниковал, спустился в катакомбы и провел ритуал пробуждения Аламара.
— И что Леон?
— Погиб, защищая учеников, помогавших в церемонии, но только одному из них удалось спастись. Он- то и рассказал...
— Значит, Аламар вновь переметнулся? — насмешливо заметил Роланд.
— Мне не нравится твой тон, — сердито бросила Кира. — Он не переметнулся. Если бы это было так, от нашего города остались бы... Да ничего бы не осталось. Аламар, он... Он потерял разум.
— Что?
— Спасшийся ученик рассказал, что Аламар впал в безумие. Он то разрушает и уничтожает все, что попадается под руку, то впадает в состояние полусна.
— Из огня да в полымя, — карнелиец улыбнулся. — Значит ты предлагаешь мне спуститься в подземелье и убить вашего спятившего демона-ангела Аламара?
— Нет! Убивать никого не надо. У Аламара Осколок. Нам надо всего лишь...
Роланд изменился в лице. Он вцепился в Киру и с силой встряхнул ее.
— Нет! — заорал он. — Раздери вас демоны вашей преисподней! Только не говори мне, что ты уже получила согласие Селены, что мне придется только...
Кира спрятала глаза, и Роланд выругался сквозь зубы.
— Вот оно как... Ты настоящая... принцесса! — скривился он.
Кира дернулась как от оплеухи и выбежала вон.
Глава семнадцатая
Роланд заглянул в подземелье, подсвечивая себе факелом. Повеяло сыростью и холодом, огонь выхватил из темноты мокрые стены и большие лужи. Карнелиец поморщился и перешагнул порог.
— Смелее, здесь никого, — бросил он, не оборачиваясь. — Во всяком случае пока...
Ральф и Селена шагнули следом. Тотчас за спиной громыхнули двери, загремели засовы и замки. Роланд оглянулся с усмешкой.
— Вот далийские трусы и показали свое гнилое нутро!
— Роланд, остынь, — заметила Селена. — Нам надо идти.
Вперед шагнул Ральф, поглаживая рукоять секиры, повел носом.
— Я пойду первым, — сказал он. — У меня чутье все-таки получше.
— Лучшее чутье у Тирри, — проворчал карнелиец. — Вот только этот мелкий прохвост отказался спускаться сюда. Вот уж кто самое здравомыслящее существо из нас.
Они медленно спустились по каменным ступеням в подземный зал с низким сводчатым потолком и огляделись. Справа и слева зияли черные жерла коридоров.
— Думаю, нам туда, — Ральф махнул рукой влево и бросил вопросительный взгляд на Селену.
Девушка кивнула, и они двинулись в левый проход.
— Хоть убей, но я не понимаю тебя, Селена, — вздохнул Роланд. — У тебя же есть миссия, которую доверил тебе ваш уважаемый архиепископ. А ты бросаешься помогать кому ни попадя, рискуя жизнью и своим архиважным поручением.
— Спаситель заповедовал не отказывать просящим.
— О, ну, конечно, Спаситель, конечно, куда же без него! Но, по-моему, твой Спаситель больше обрадовался, если бы ты занялась более важным делом...
— Роланд! Ведь это я посвятила себя служению Господу, позволь же мне судить о важности той или иной миссии.
— Посвятила служению! — передразнил карнелиец, ощущая как на него накатывает злость. — Этого я тоже не понимаю. Молодая девушка должна посвящать себя мужу, а не богу. Она должна выйти замуж, нарожать детей, вот ее предназначение. А уж в старости, конечно, можно себя и богу посвятить...
— Роланд, я не хочу с тобой спорить.
— И не надо со мной спорить. Потому что я говорю прописные истины. Можем даже Ральфа спросить. Ральф, кого, по-твоему, должна любить женщина — бога или мужчину?
Инур пожал плечами.
— Если все женщины будут любить бога, наше племя вымрет, — тихо заметил он.
— Вот она, истина! — обрадовался Роланд. — Слышала, Селена?
Ей не хотелось говорить на эту тему, но подземелье действовало угнетающе, а спор, пусть даже такой бессмысленный, помогал немного отвлечься.
— Должна любить, должна посвятить, должна выйти замуж, должна рожать. Слово «должна», похоже, из числа твоих любимых?
— Слово как слово, — карнелиец нахмурился. — Что не так?
— Мне кажется, я не смогу тебе этого объяснить. По-моему, мы говорим на разных языках.
