увечного разума и как оправдание твоим нелепым ошибкам. Однако я должна сперва поставить условие: будет два острова, один — в Западном море, и один — в Восточном, которые я сохраню для моего древнего почитания. Там ни ты сам, ни какое другое божество, каким ты можешь стать не будут иметь власти, только я сама и Смерть, мой змей, когда я пошлю за ним. Западный остров будет островом невинности, Восточный же — островом просветления; ни на одном не будет вестись счет Времени, но каждый день будет там как тысяча лет и наоборот».
Тогда она немедленно подняла западный остров из вод, подобный саду, в одном дне пути от Испании; и она также окутала облаком отсеченный член Кроноса, и Дактили благополучно доставили его на восточный остров, который уже существовал, где этот предмет стал их спутником, веселым рыбьеглавым богом Приапом.
Тогда Зевс сказал: «Я принимаю твое условие, жена, если ты согласишься, чтобы другая твоя ипостась, Амфитрита, уступила море моему призрачному брату Посейдону». Рея отвечала: «Я согласна, муж, если только оставлю за собой воды на протяжении пяти миль вокруг двух моих островов; ты можешь также править в небе вместо Эвриномы, владея всеми звездами и планетами, да и самим Солнцем; но Луну я оставляю за собой». И вот они ударили по рукам, заключив сделку и, чтобы показать свою власть, Зевс нанес ей гулкий удар по уху и сплясал грозный боевой танец, ударяя своей секирой из гром-камня по золотому щиту, так что гром зловеще прокатился по своду Небес. Рея улыбнулась. Она не отказалась по договору от своей власти над тремя самыми важными вещами: ветром, смертью и жребием. Вот почему она улыбалась.
Вскоре Зевс нахмурился и велел ей прекратить улыбаться и пойти изжарить ему быка, ибо он голоден. То был первый приказ, который когда-либо получала Рея, и она стояла в нерешительности, ибо сама мысль о жареном мясе вызвала у нее отвращение. Зевс снова ударил ее и прокричал: «Быстрее, жена, быстрее! Как ты считаешь, для чего я сотворил огонь, если не для того, чтобы ты им воспользовалась, когда надо жарить или варить мне вкусную еду?»
Рея пожала плечами и сделала как ей было велено, но он не смог сперва заставить ее разделить с ним угощение.
Затем Зевс, чтобы показать свою власть, смел большую часть рода людского потопом и вылепил из глины нового мужчину по имени Девкалион и новую женщину по имени Пирра и вдохнул в них жизнь. С их рождением завершился второй Век, и начался третий, Бронзовый. В Бронзовом веке Зевс породил многочисленных сыновей от Реи, которую переименовал в Геру, но не позволил ей долго держать их при себе. Как только они становились достаточно взрослыми, чтобы позаботиться о себе самим, он посылал своих жрецов с вымазанными мелом лицами, Наставников, выкрадывать их у нее по ночам; эти Наставники прикрепляли мальчикам фальшивые бороды и надевали на них мужскую одежду, посвящали в мужские умения и обычаи и объявляли сыновьями смертных женщин. Каждый раз Наставники сперва притворялись, будто сожгли мальчиков в пепел зевсовым Перуном, чтобы Гера не попыталась вернуть их. Гера улыбалась, слушая барабаны и бычьи рога, с помощью которых они изображали гром, ибо это был неумелый обман, да и не хотела она возвращения сыновей, во всяком случае, пока что. Вскоре должен наступить Железный Век, который начинается Ныне…
Аргонавты с удивлением слушали эту историю, и когда Орфей умолк, все хором вздохнули — шумно, словно прошуршал тростник. Идас спросил негромко, голосом, таким не похожим на его обычный грубый и неучтивый голос:
— Орфей, скажи нам, где расположен этот восточный остров?
Орфей ответил:
— Фракийцы называют его островом Янтаря, троянцы — Дарданией; но вы, греки, зовете его Самофракией. Святилище Богини расположено под крутой горой на северном берегу, берегу, к которому опасно причаливать даже в спокойную погоду. А теперь спите, братья. Завернитесь в свои одеяла, рано утром «Арго» коснется берега у ног Богини.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Великие самофракийские мистерии
На заре поднялся западный ветер и унес туман; сперва Линкей, а затем и остальные рассмотрели горы далеко на востоке. Аргус сказал:
— Это — вершины Самофракии; Тифий, ты сбился с курса.
Они повернули корабль, натянули парус и через два часа уже скользили по голубым водам вдоль скалистого северного берега острова. Жрец Дактилей по имени Фиот вышел, чтобы встретить их на берегу, одетый в церемониальное облачение. Он сказал им:
— Чужеземцы, добро пожаловать на наш остров, но только, если вы примете законы, которые хранят его святость. Я хотел бы вам сообщить (если фракиец Орфей, которого я вижу среди вас, вам этого уже не сказал), что на Самофракии не почитаются Олимпийские боги. Не признаем мы и никаких других богов, но только Великую Триединую Богиню, Верховную, Всемогущую и Неизменную — и шестерых божков, которые служат ей и которые образовались из останков старого Кроноса — а именно — пять Богов-Пальцев, Ее ремесленников и посланцев, и фаллического бога Приапа, Ее возлюбленного. Все вместе божества эти известны как Кабиры. Когда нога ваша ступает на Самофракию, вы возвращаетесь к истокам Истории. Здесь Зевс все еще Загрей — младенец, ежегодно рождающийся и ежегодно умерщвляемый. Церемониальные одежды и символы, которые некоторые из вас носят в честь Аполлона, Ареса, Посейдона или Гермеса, — для нас значения не имеют. Снимите их с себя, и пусть они останутся на корабле, сойдите на берег в одних штанах. Благословенные Дактили снабдят вас рубашками, когда настанет время, чтобы одеть вас, пока вы у нас гостите. Завтра все вы будете посвящены в Великие Мистерии Богини.
Аргонавты согласились выполнить все указания Фиота — все, кроме Аталанты, которая сказала:
— Я — женщина, а не мужчина. Каковы твои намерения в отношении меня, Фиот?
Фиот ответил:
— Ты носишь одежду и символы Девы Охотницы, но затянувшееся девство у зрелой женщины ненавистно Богине. Завтра ночью луна будет полная. Что же, иди, и пусть нимфы Совы посвятят тебя в свои святые таинства. Здесь, на Самофракии, нет браков, но только нимфейство.
Аталанта ответила:
— Я посвящена Артемиде Олимпийской, и поступить, как ты предлагаешь, означало бы — накликать на корабль проклятие, ибо она ревнивая богиня.
Фиот ответил:
— Артемида Олимпийская еще не родилась. Отложи свой лук и стрелы, охотница, распусти волосы, научись быть женщиной, как тебе положено.
Мелеагр поддержал жреца:
— Аталанта, делай, как говорит Фиот.
Она спросила его:
— Мелеагр, и тогда я должна остаться на этом острове на всю жизнь без тебя? Ибо, хотя то, что я делаю здесь, может и не рассердит Артемиду, что случится, когда мы возобновим наше плавание? Допустим, в моей утробе возникнет плод, и по возвращении в Калидон я произведу на свет дитя? Что тогда? Или это не рассердит Артемиду? Может ли дева-охотница кормить грудью ребенка и оправдываться, что он был зачат, когда Артемиды еще не было?
Мелеагр ответил:
— Несомненно, Артемида рассердится, как рассердилась на Каллисто, когда та родила дитя от Зевса. А что если из любви к тебе я соглашусь остаться здесь, на Самофракии? Разве здесь для нас будет достаточно земли? Разве мы не сможем жить здесь вместе до старости, счастливые любовью друг к другу?
Аталанта ответила:
— На Самофракии нет браков, а только нимфейство, и ни одна женщина не привязана ни к одному мужчине. Как тебя, так и меня могут призвать в общество, где все сочетаются друг с другом в честь Богини,
