о том, что она может обнаружить, Валентина оттолкнула Бретта и влетела в комнату.

Кейт – бледная и неподвижная – лежала возле кровати, сжимая дымящийся пистолет в правой руке. Валентина бросилась к ней с отчаянным криком:

– Пресвятая дева Мария, помилуй нас!

Она так голосила, что не слышала, что Бретт пытается ей что-то сказать. Он попытался поднять ее на ноги, но она набросилась на него с кулаками и проклятиями.

– Пусть демоны ада разорвут твою душу в клочья! – выругалась она.

Бретт попытался встряхнуть ее, но она продолжала выкрикивать ему в лицо проклятия. Выругавшись, оттого что вынужден так поступить, Бретт пару раз резко ударил ее по щекам.

Валентина перестала кричать, но прежде чем ее ногти вонзились в лицо Бретта, чтобы совершить акт возмездия, она услышала, как он сказал:

– С Кейт все в порядке, она просто упала в обморок. – Он указал на пятнышко над дверью. – Пострадали только твои обои.

Волна облегчения, прокатившаяся по телу Валентины, была столь велика, что она чуть не лишилась чувств. Она опустилась на колени рядом с Кейт и принялась приводить ее одежду в более приличный вид, чтобы скрыть смущение.

– Не трудись, – устало сказал Бретт. – Я положу ее на кровать.

Валентина посмотрела на него суровым, укоризненным взглядом.

– Ради Бога! – вспылил он. – Ты, должно быть, думаешь обо мне еще хуже, чем она. Я не такой варвар, чтобы изнасиловать ее, пока она лежит без сознания.

В этот момент Валентина плохо соображала, что именно она думает, но посторонилась.

Бретт взял Кейт на руки. Запах ее духов, щекотавший его ноздри, и ощущение ее тела, прижатого к его груди, оказались слишком сильным испытанием для его ослабленного организма, и он поспешил опустить Кейт на кровать, пока не уронил ее. Несколько минут он постоял возле кровати: его взгляд упал на ее щеку, на которой начал проступать синяк, и он мысленно обругал себя за свой несносный характер. Почему он теряет самообладание всякий раз, когда что-то его раздражает? И почему из всех людей ему надо было ударить именно Кейт?

Казалось, когда дело касалось ее, он совершенно переставал владеть собой. Даже сейчас Бретт, зная, что поступил чудовищно, желал ее так сильно, что весь дрожал. Он, наверное, овладел бы ею прямо сейчас, несмотря на то что вид ее разбитой губы терзал его совесть, – если бы не был уверен, что Кейт никогда не примет его как мужа, если сегодняшней ночью он воспользуется ее состоянием. Будет нелегко унять свои разбушевавшиеся чувства, но это была та битва, которую он не мог позволить себе проиграть.

То, что Валентина встала на сторону Кейт, отнюдь не способствовало улучшению его настроения. И Марк явно ее боготворил. «Если бы она велела ему прыгнуть в кастрюлю Нэнси и сварить себя заживо, то этот дурачок, наверное, так бы и сделал», – однажды утром раздраженно сказала Валентина. Даже преданность Чарлза своему хозяину теперь стояла под вопросом. Черт, Эдвард находился от Кейт за тридевять земель, и то его больше интересовала она, чем трудности Бретта. В сущности, Ханглсби посоветовал ему засунуть свои чувства как можно дальше. И самым обескураживающим во всей этой истории было то, что сначала все эти люди были преданы ему. Он знал, что со временем дружба претерпевает изменения, но даже самовлюбленный слепец не смог бы приписать такое массовое отступничество естественному охлаждению чувств. Кроме того, речь шла о перемене, которая произошла меньше чем за месяц, половину из которого он был слишком болен, чтобы что-то сделать, будь то хорошее или плохое. Что такого они усмотрели в его обращении с Кейт, чего не видел он? Что такого он сделал и продолжает делать, что они отвернулись от него?

Отогнав в сторону тяжелые думы, Бретт принялся раздевать Кейт. Он невольно усмехнулся. В своей жизни ему приходилось раздевать многих женщин, но ни одна из них не лежала в его объятиях мертвым грузом. Сгорая от страсти, они жеманничали, сопротивляясь ровно настолько, чтобы его интерес не угас, но каким-то образом умудряясь сделать так, чтобы он снял с них одежду без лишней суеты. От Кейт этого ждать не приходилось. К тому времени, когда он наконец стащил с нее платье через голову, он настолько обессилел, что бросил его на пол. Завтра она сама решит, что с ним делать.

Бретт осторожно снял с нее сорочку – последнюю преграду на пути к тому сокровенному, что дозволено видеть только ей самой, и юное, ничем не прикрытое совершенство ее тела предстало перед его разгоряченным взором. Он в благоговении застыл на месте. Никогда Бретт не видел ничего столь прекрасного, столь почти совершенного. Он намеревался удостовериться, что ей удобно, и накрыть ее простыней, но она притягивала его, как пламя – мотылька, и ни одна мысль о простыне не закралась в его голову, чтобы вывести его из транса. Словно древний мореплаватель, услышавший песнь сирены, он был бессилен перед ее чарами. Бретт опустился на колени рядом с женой, коснулся ее щеки кончиками пальцев, провел пальцами по подбородку, погладил плечо и принялся исследовать холмики ее грудей с рубиновыми вершинками. Ее кожа манила своей нежностью, и его пальцы продолжили свое путешествие вдоль узкой талии к длинному, стройному бедру. Его взгляд скользнул по ее ноге к узким, изящным лодыжкам и грациозным ступням. Уэстбрук отдернул руку, как будто дотронулся до раскаленного железа, – внутри его бушевал вихрь. Он знал, что, если сейчас же не покинет комнату, страсть возьмет над ним верх и он овладеет Кейт, несмотря на свои обещания Валентине и самому себе.

Бретт приподнял ее голову и расправил ее длинные, шелковистые волосы. После чего, пока пульсирующее желание не лишило его остатков самообладания, набросил на нее простынь и два одеяла и стремительно вышел из комнаты. Затворив за собой дверь, он тяжело привалился к стене, словно запыхавшийся борец. Наконец до его сознания дошло, что рана причиняет ему сильную боль, и, открыв глаза, он принялся энергично растирать плечо.

– Думаю, немного боли тебе не повредит, – без тени сочувствия заявила Валентина. – Она направит твои мысли в другое русло.

Она стояла в дверях его комнаты и смотрела на него оценивающим взглядом, которого он прежде за ней не замечал и от которого ему стало неуютно и неприятно.

– Можешь ослабить бдительность, старая гулящая кошка. Как видишь, я полностью одет и совершенно неудовлетворен. Я не знал, как быть с ее ночными одеждами, поэтому положил ее в постель обнаженной. Позже я зайду к ней, чтобы проверить, не сползли ли с нее одеяла. Я не хочу, чтобы она простудилась.

Это прозвучало подозрительно даже для его собственных ушей.

Валентина снова пристально посмотрела на него оценивающим взглядом, но, по всей видимости, решив, что он говорит искренне, посторонилась, позволив ему войти в свою комнату.

– Если бы ты задержался там подольше, то, возможно, не нашел бы в себе сил уйти, – сухо сказала она. – Я останусь на тот случай, если тебе понадобится помощь.

Бретт был не в настроении обсуждать, каких мук ему стоило подавить собственное желание, ни с Валентиной, ни с кем-либо еще, поэтому сменил тему.

– Будь добра, распорядись, чтобы подготовили вещи Кейт. Мы должны будем уехать завтра на рассвете. И я хотел бы оставить здесь пару чемоданов. Поскольку я не еду в Париж, мне ни к чему столько одежды. – Он одарил ее обворожительной улыбкой, которая растопила так много женских сердец.. – В пустыне волку нет никакой нужды облачаться в овечью шкуру. Единственной жертвой, которую я себе наметил, является воинственный старик, которому не будет никакого дела до того, как я выгляжу.

– Оставляй, что хочешь. Кейт это тоже касается, хотя я сомневаюсь, что бедняжке есть что оставлять. Теперь она мадам Уэстбрук, и ты должен купить ей новую одежду. То, что она носит, жалкие тряпки, а не платья.

– Я позабочусь об этом, – холодно пообещал Бретт.

Отправляйся спать. Я присмотрю за Кейт, – сказала Валентина, окинув его все тем же раздражающим взглядом, и направилась к двери. – Завтрашний день будет очень трудным, и я не хочу, чтобы тебя мучили кошмары.

Увернувшись от подушки, которую он в нее бросил, мадам выскочила из комнаты.

Бретт лег на кровать, закинул руки за голову и попытался расслабиться. Может, оно и к лучшему, что сегодня он больше не увидит Кейт. Сейчас он немного успокоился, но при виде Кейт страсть наверняка вспыхнет в нем с новой силой.

«Забудь сегодняшний день, – сказал он себе. – Если ты будешь думать о нем, то тебе станет еще хуже. Завтра ты будешь в море, где в твоем распоряжении будет полно времени. Может быть, мы сможем все начать сначала».

Откуда-то издалека до Кейт доносился стук, словно огромный копер забивал сваи в недра земли. Пульсирующие звуки повторялись с настойчивой периодичностью, и мощные, звенящие удары болезненно отдавались в ее голове. Она закрыла уши и попыталась убежать, но тяжесть в теле была так велика, что она даже не могла напрячь мышцы. От напряжения звон в голове только усилился, и она была вынуждена лежать неподвижно, чтобы облегчить боль.

Постепенно она начала ощущать покачивание, легкое, но равномерное волнообразное движение, от которого ее желудок мучительно сжался. Она попыталась понять, почему ее качает, но ее сознание было окутано плотной пеленой тумана. Чем больше она пыталась сосредоточиться, тем сложнее ей было собраться с мыслями. И этот ужасный стук! Он когда-нибудь прекратится?

Девушка открыла глаза, но свет, льющийся из маленького круглого окошка, впился в ее глаза, как тысяча крошечных иголочек. Это привело ее в еще большее замешательство. Почему окна круглые? Вертящиеся перед глазами шутихи и искры постепенно исчезли, и окружающие ее предметы проступили сквозь туман. Кейт ценой

Вы читаете Безумное пари
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату