– Полагаю, ты не думаешь, что я всегда был таким циником или мизантропом, как сейчас? Было время, и мне дышалось легко и привольно. Тогда я был молод и уверен, что будущее в моих руках.
Кензи отхлебнула немного вина. Ровный ресторанный гул не мешал слушать, напротив, создавал приятный звуковой фон.
– Политологией, – продолжал Ханнес, – я занимался в Оксфорде, потом в Йеле. По окончании университета благодаря связям отца я получил место в Финском посольстве во Франции. И заметь, не просто место, мне посчастливилось работать в непосредственном окружении посла. Вскоре я сблизился с его семьей. Ну а дальше все понятно – я влюбился в его дочь. Ее звали Елена. По прошествии недолгого времени мы обвенчались.
– Она была красива? – Кензи почувствовала укол ревности.
– Елена? – Ханнес со вздохом прикрыл глаза. – О да... Настоящая красавица.
– Так что же?..
– Судьба, – горько сказал Ханнес. И сделался вдруг маленьким и беззащитным. – Господи, и как же я... – Голос у него сорвался, он остановился на середине фразы и поспешно отвел глаза.
И все же Кензи успела заметить в них не только боль, но и... скрытую угрозу. Она ласково погладила его по стиснутым в кулак рукам.
– Ну что ты, стоит ли так себя терзать?
– Стоит, – хрипло ответил он, – еще как стоит. И я скажу тебе почему. У тебя есть право это знать.
– Смотри, тебе виднее. Только знай, я не настаиваю...
Ханнес надсадно закашлялся – так трещит корабельный руль при шквальном порыве ветра.
– Это случилось семь лет три месяца и двенадцать дней назад. В день нашей свадьбы. И только потому, что Елена и мои родители оказались не там и не в том месте, где нужно.
Голос его сорвался, Ханнес отчаянно замотал головой и взъерошил волосы.
– Они направлялись в церковь на венчание и по дороге зашли в банк, где хранились наши драгоценности, – за ожерельем, которое по семейной традиции надевает невеста. Ты только подумай – они умерли из-за какой-то там безделушки!
Кензи ошеломленно посмотрела на него.
– Грабители! Вооруженные грабители...
Эти слова он прошептал так, что Кензи пришлось изо всех сил напрячься, чтобы расслышать их.
– Отец, мать и Елена столкнулись с ними совершенно неожиданно... И они расстреляли всех троих...
– И к чему их приговорили?
– Да ни к чему! Их до сих пор не нашли.
Кензи недоверчиво посмотрела на него. В ее сознании совершенно не укладывалось, как это вообще возможно – убить и скрыться как ни в чем не бывало.
«С детства, – подумала она, – нас приучают к мысли, что преступников неминуемо ловят и наказывают. Но оказывается, так бывает только в кино. В жизни все иначе. Жизнь жестока, несправедлива и уродлива».
Ханнес медленно поднял глаза. В них застыли слезы.
– Ты даже не можешь себе представить, Кензи, каково мне тогда было...
– Ну и как же... как же ты справился с этим? Что было потом?
– А что мне оставалось? – Ханнес понурился. – Я дал себе слово найти убийц. Вот и ищу до сих пор. Теперь ты все знаешь. Так я попал в полицию. Хотя, честно говоря, – криво улыбнулся он, – меньше всего я собирался заниматься поиском похищенных произведений искусства. Мне были нужны убийцы.
– А это как получилось?
– Начальство так решило. Но может, оно и к лучшему. Похоже, с этой работой я справляюсь.
Ханнес как будто немного успокоился.
– Ну все, довольно об этом, – решительно сказал он. – Не за тем я затеял этот ужин, чтобы напускать на тебя своих демонов. Что заказываем?
Кензи пробежала глазами меню, но мало что сумела разглядеть. Названия блюд расплывались у нее перед глазами. О еде она сейчас меньше всего думала – только о Ханнесе.
Да, наверное, нелегко ему было рассказывать все это. Он не из тех, кто привык откровенничать.
– Ну, выбрала? Что будешь есть?
– То же, что и ты.
Ханнес заказал рыбное ассорти и овощи.
«Смотри-ка, – радостно подумала Кензи, – не только в постели бесподобен, но и толк в еде понимает. Редкое сочетание».
У Кензи сладко заныло сердце. Теперь она точно знала, чем должен закончиться этот вечер. И хотела этого.
Судя по тому, как Ханнес внезапно расплылся в широкой улыбке, он тоже.
