— Не имею представления, господин капитан-командор… Подождите-ка… Что-то странное. Сигнала закрытия сейфа не было. Что же, он до сих пор там?… — Голос секретаря стал растерянным.
Мурманцев восхищенно наблюдал за Алябьевым — старик не терял самообладания. Сам же Мурманцев, сидя в кресле, едва не приплясывал от возбуждения, желания немедленно бежать и хватать головореза-шпиона.
— Слушайте меня внимательно, — говорил Василий Федорович. — Ничего не предпринимайте и не подходите к сейфу. Свяжитесь с заменяющим гильдмастером и срочно вызовите его. Через пятнадцать минут он должен быть там. Вам все ясно?
— Да, господин капитан-командор, — полуобморочно пролепетал секретарь.
Алябьев набрал другой номер.
— Дежурный! Немедленно группу подкрепления к зданию губернской администрации. Через двадцать минут буду там лично.
— Слушаюсь, господин капитан-командор.
Алябьев встал.
— Давненько такого не было. Хорошая встряска для моих старых костей, а, Савва Андреич?
— Да вы моложе многих молодых, Василий Федорыч, — запротестовал Мурманцев.
Алябьев выдвинул ящик стола и вынул кобуру с пистолетом.
— Оружия у вас при себе, так понимаю, нет?
— Помилуйте, Василий Федорыч!
— Берите. На всякий случай. Потом вернете. Сам-то я не очень люблю пушками размахивать.
Мурманцев пристегнул кобуру к поясу и закрыл полой костюма-визитки.
— Ну а теперь ходу, как говорят в народе, — сказал Алябьев.
ГЛАВА 5
На место они прибыли одновременно с группой подкрепления — Летучим отрядом Корпуса особого назначения Белогвардии. Бойцы высыпали из автобуса и распределились у всех входов в здание. В серо- коричневой бронеформе они почти сливались с уличным фоном. Наголовники с непробиваемым щитком на лице, экраном ночного видения, закрепленным в верхнем положении, и микрофоном придавали им вид зловеще-фантастический.
Алябьев коротко отдал распоряжения и кивнул Мурманцеву. Они поднялись по ступенькам главного портика и вошли в здание губернской администрации. Позади неслышно ступали два бойца подкрепления.
Их встретил взволнованный служащий Канцелярии.
— Не понимаю, что могло случиться. Варнек все еще там. Биотрон работает в нормальном режиме…
— Второй гильдмастер на месте? — перебил его капитан-командор.
— С минуты на минуту должен… а вот и он, господа!
От входа к ним шел рыжеволосый, светлоглазый великан в комбинезоне. Над губой у него серебрился пушок, на скулах играли желваки. Он излучал абсолютную уверенность в себе.
— Нас будут штурмовать? — чуть улыбаясь, спросил он и поглядел на бойцов, вооруженных аккуратными, небольшими парализаторами и шоковыми гранатами. — Что случилось, господа?
— Капитан-командор Белой Гвардии Алябьев. Это — капитан Мурманцев. Вас вызвали для того, чтобы открыть сейф биотрона. Мы подозреваем, что туда проник преступник.
Великан слегка изменился в лице.
— Гильдмастер спецкласса Сапожников, — назвал он себя. — А что с Варнеком? Он еще в отпуске?
— Варнек, скорее всего, убит. Тело еще официально не опознано. Не будем терять времени. Проведите нас к сейфу.
Сапожников на секунду окаменел. Потом встряхнул головой.
— Ну, кто бы это ни был, я хочу увидеть этого гада.
Он повел их через холл к лестнице. Служащий Канцелярии, услышав про труп, сильно побледнел, перекрестился, а затем увязался следом за всеми. По пути встречались и другие служащие, мелкие чиновники губернского узла управления. Они отскакивали к стенам, пропуская всю группу, долго, озадаченно смотрели им в спины, и Бог знает о чем думали.
Сейф биотрона находился в левом крыле здания на третьем, последнем, этаже. Они долго шли пустыми, изогнутыми коридорами и, наконец, уперлись в металлическую дверь с табличкой «Административно-аналитическая система Биотрон». Гильдмастер открыл ее обыкновенным электронным ключом со связки. Когда Алябьев, Мурманцев и двое бойцов вошли, Сапожников прихлопнул дверь перед носом у служащего Канцелярии. Посторонним вход был запрещен. А посторонними по отношению к биотрону являлись все без исключения исполнительные чиновники администрации. Общаться с биотроном могли только гильдмастеры спецкласса, имеющие личный ключ.
За дверью обнаружился еще один коридор, широкий и короткий, упиравшийся в стену. По обе его стороны были бронированные двери двух сейфов — одна напротив другой. Обе закрытые.
Алябьев сделал всем знак не топать и громко не говорить. Сапожников показал на одну из дверей и прошептал:
— Это зал программной настройки. Сам биотрон здесь. — Палец на другую дверь. — Какую открывать?
Алябьев думал секунду, затем решительно махнул рукой на сейф биотрона.
— Эту.
Мурманцев почувствовал, как от напряжения встают дыбом волоски на теле. Он никогда не видел биотрона. Подавляющее большинство населения Империи могло сказать о себе то же самое. Административно-аналитическая система «Государственный муж» была разработана четверть века назад на основе изобретения профессора Цветкова. Очень быстро, даже стремительно, биотроны — виртуальные государственные мужи — вытеснили прежних губернаторов и стали срединным звеном управления огромной Империей. Если провести параллель с человеческим организмом, то мозгом был император, члены Государственного совета и кабинет министров. Нервные узлы всей периферии — это биотроны, а нервные окончания — органы местного самоуправления. Душа же — вера православная.
Просто и эффективно. Новая система сократила количество чиновников Империи ровно в два с половиной раза.
Сапожников сдвинул верхнюю панель замка и приложил к углублению в центре правый мизинец. У каждого гильдмастера, работающего с биотроном, имплантирован под кожу пальца ключ личного доступа. Очень удобно — не потеряешь.
Загорелся зеленый индикатор, замок бесшумно открылся. Сапожников отступил в сторону. Алябьев кивнул Мурманцеву. Тот достал пистолет, снял с предохранителя. Бойцы приготовились прикрывать его.
— С Богом, Савва Андреич.
Мурманцев легонько толкнул дверь. Она плавно поехала, вдвигаясь в стену. Затылком он ощущал дыхание бойцов. Досчитал в уме до трех, быстро перешагнул через порог и замер.
То, что он увидел, вызвало ошеломление и одновременно недоумение. Изнутри сейф биотрона был похож на оранжерею. Рукотворный журчащий водопадик в центре, вокруг него разбит миниатюрный сад, с цветами, деревцами, камешками и даже мхом. В кронах порхали крошечные пичуги и звенели заливистыми голосами. Стены были одним большим экраном, на котором постоянно менялось изображение. Образы уступали место абстракциям, панорамные виды — каким-то сценами, возникали слова, цифры, символы, плясали цветовые пятна. Только у самой дальней стены Мурманцев мельком увидел за растительностью узкий стол, кресло и огромный монитор, разделенный на несколько меньших. Из невидимых динамиков лились тихие молитвенные напевы.