линзами скалы, накрытые небольшими шапками снега, имели красный оттенок и напоминали Федору об окровавленном мертвеце, лежащем под ветками в кедровой тайге. Прогоняя эту страшную картину, он опустил бинокль ниже, на склон под седловиной. Там среди невысоких молодых сосен ему почудилось движение. Он повел биноклем чуть в сторону, увидел между стволами человеческую фигуру и пригляделся.
– Черт! – пораженно пробормотал он.
– Что там? – Евгений Петрович отобрал у него бинокль.
«Только этого не хватало, – подумал Федор с необыкновенной отрешенностью и сам же удивился ей. – Ну вот, кажется, у меня перегорели пробки и уже ничто не способно взволновать меня. Наверно, это и называется просветленным бесстрастием».
Внизу между соснами стояла девка в коричнево-зеленом плаще и со звериным взглядом. Ее красиво отточенное смугловатое лицо смотрело прямо на него, и через линзы бинокля она заглянула ему в глаза, в самую душу. В нем шевельнулось чувство угрозы, исходящей от девки, но подчиняться этому чувству он не хотел – напротив, ощущение опасности неожиданно стало источником странного удовольствия.
Евгений Петрович опустил бинокль и тоже с удовлетворением произнес:
– Нам туда.
– Это и есть ваш знак? – осенило Федора.
– Считайте, что да.
Подхватив рюкзаки, они почти бегом спустились по неровному склону. За полчаса преодолели расстояние до пригорка с соснами, откуда их поманила смуглолицая девка. Еще полчаса ушло на поиски ее самой или каких-либо следов. Затем Попутчик снова прилип к биноклю, а Федор сел в траве и стал думать о том, что никогда не сможет рассказать Аглае об этом походе в горы, потому что все это слишком пахнет мутным криминалом, для которого даже не изобрели еще статью в Уголовном кодексе. Хотя само появление в его голове этой мысли – рассказать Аглае – было поразительным. Чуть более месяца назад, уезжая из Москвы, он и представить себе не мог, что будет испытывать потребность в откровениях перед девушкой, которая к тому же младше его на четыре года.
– Ну что? – окликнул он Попутчика.
– Ничего. Пусто.
– Поматросила и бросила, – констатировал Федор, скидывая с плеч рюкзак. – Все, сегодня никуда больше не пойду.
Евгений Петрович согласился, что ночлег нужно устроить здесь же, авось утро вечера мудренее. Федор отыскал в траве две палочки, одну сломал пополам и предложил тянуть жребий.
– У кого короткая, тот дежурит первый.
– Не уверен, что это необходимо, – сказал Евгений Петрович.
– А не боитесь, что утром кого-нибудь из нас не обнаружится на месте?
– Не боюсь, – ответил Попутчик, вытянул длинную палочку и посоветовал: – Если не обнаружите себя на месте, покричите – я вас найду и спасу.
– Я так и думал. Те двое послужили чем-то вроде балласта, который выбрасывают за борт, а я, значит, еще для чего-то вам нужен.
– Вы полагаете, это был мой ручной дрессированный медведь?
Федор задумался.
– Нет. Но… Пока у меня нет на это ответа. Но я все равно докопаюсь.
Евгений Петрович похлопал его по плечу.
– Мой вам совет: не ищите в этом темной уголовщины. Вы же не Достоевский, хоть и Федор Михалыч.
– А все-таки вы плут, господин Попутчик, – сказал Федор. – Пистолет дадите?
– Нет.
– Ну и черт с вами.
Палатку разбирать не стали. Евгений Петрович устроил гнездо из одеял, а Федор занял пост, подперев спиной сосну. Половину ночи он добросовестно прокуковал, не смыкая глаз, затем разбудил Попутчика и занял его теплое место. Как только он задремал, Евгений Петрович соорудил постель из палатки и продолжил прерванный сон.
На следующий день поиски неизвестно чего продолжились. К вечеру они обнаружили, что сделали еще один круг, вернувшись к кедровому лесу, в середине которого в саване из веток лежал труп.
– Черти водят, – сказал Федор, постучав по стволу дерева и отступая назад от границы знакомого леса. – Чур меня.
– Здешние жители не любят открывать свои тайны, – задумчиво произнес Евгений Петрович.
– Какие еще жители? Медведи и барсуки?
– Обитатели пещер, – озираясь, деревянным голосом ответил Попутчик.
– Вы верите в подземную чудь? – с деланной насмешкой спросил Федор, чувствуя, что нервы его натянуты до предела. – Это всего лишь мифы.
– Никогда не стоит игнорировать мифы, запомните это, – произнес Евгений Петрович и добавил тише, так что Федор едва расслышал: – Они взяли свою цену, но почему кружат нас, как идиотов?
– А может, я им не нравлюсь? – с ненавистью проговорил Федор.
– Что? – Попутчик удивленно повернулся к нему.
– Так, ничего. Я возвращаюсь, а вы как хотите.
Он посмотрел вокруг, определяя направление, и решительно зашагал прочь.
– А я вас не отпускаю, – нелепо заявил Евгений Петрович, догоняя. – Думаете, найдете путь? Как бы не так. Им что-то нужно от нас. Они так и будут отводить дорогу.
Федор остановился и зло произнес по слогам:
– Мне надоела вся эта чушь.
– Хорошо, – мирно проговорил Попутчик, – идите. Только я пойду с вами. Посмотрим, что вы скажете завтра.
Несколько километров они шли молча, отворачиваясь друг от друга. Федор с особенным вниманием следил за дорогой, запоминая расположение гор и очертания лесов ниже по склону. Когда начало темнеть, он выбрал для ночлега пространство между огромными, вросшими в землю кривобокими валунами, когда- то, видимо, скатившимися с горы. Несмотря на готический колорит нерукотворного «Стоунхенджа», здесь было уютно, тихо и как-то задумчиво. Федор ощутил ясное созвучие романтически-мрачного духа места с собственным настроением, в котором преобладали лермонтовско-демонические интонации. Это настолько воодушевляло, что он достал из рюкзака запасенную бутылку водки и предложил Попутчику распить ее в честь здешних гор, манящих своей невысказанностью и молчаливой таинственностью.
– Уберите, – ответил Евгений Петрович. – Они этого не любят.
– Ох, устал я от вас, – сказал Федор. – Не хотите как хотите. Мне больше достанется.
Он налил полный стакан и выпил.
– Слушайте, – продолжал он, – а вы ведь знаете эту вчерашнюю девку. Я тоже ее знаю. Махнемся сведениями?
– А мне ваши сведения ни к чему. Я и без того знаю, что это она хотела снять с вас шкуру в поезде.
Федор онемел на долгую минуту, после чего сказал:
– А… ну да. И откуда?
– Тот карлик, что напал на вас, ее спутник. Я видел его вчера, вместе с ней.
Федор выпил еще стакан. Оттого, что нервы были напряжены, он быстро хмелел и опять с ненавистью смотрел на трезвого Попутчика, рассказывающего невероятно глупые и одновременно страшные вещи.
– А я вас раскусил, – прищурившись одним глазом, доложил Федор. – Вы мошенник, каких мало. Пожалуй, я вас убью и оставлю тут. Пускай ваш труп клюют вороны. Или едят медведи. – Он мстительно ухмыльнулся. – Думаете, я такой тупой, что ничего не понимаю? Вы ищете золото, которое оставил тут ваш Бернгарт, ч-черт его дери. Ну, он-то им Совдепию финансировал. А вот вы кого? – Он подумал, приложив палец ко лбу, затем сделал затяжной глоток прямо из горлышка. – Знаю. Золото вам – для американской благотворительности. Хотите оттяпать у нас Сибирь-матушку. А вот вам Сибирь. Вот вам ваши мистические
