Встал и Ланге. Глаза его протрезвели.

— Увы, фрейлейн Анна, придется нашу встречу прервать.

— Разве вы еще не привыкли к воздушным налетам, господин Ланге? — с удивлением спросила его Анна. Только она одна еще и оставалась на своем месте. Да еще летчик, уютно положивший на столик свою белокурую голову.

— Приказ предписывает нам находиться во время воздушных налетов в расположении своих частей.

— Вас с успехом заменит Корф, — возразила Анна.

— К сожалению, он живет не на территории лагеря.

— Можно не сомневаться, что он немедленно приедет в лагерь, — сказала Анна.

Нерешительность отразилась на лице Ланге. Залпы зениток разрывали небо. Сквозь грохот издалека пробилась прерывистая дробь пулемета.

— Не кажется ли вам, что стрельба идет где-то в районе лагеря? — спросил Ланге.

— Левее, — твердо ответила Анна. — У вокзала.

— Почему же они не бомбят? — с удивлением спросил Ланге.

— Бомбят, — торжествующе сказала Анна.

Стены казино задрожали.

— Все-таки, фрейлейн Анна, я должен буду поехать в лагерь, — со вздохом сказал Ланге.

— Надеюсь, по пути вы завезете меня домой? — вставая, спросила Анна.

34

Как только на батайских подступах к городу началась стрельба, Павел с Никулиным стали разгребать в углу барака солому. Кроме них, в бараке пока еще никто не услышал залпов зениток. Сквозь решетки в окнах на лица спящих пленных падал синеватый отблеск мощных фонарей, опоясывающих лагерь.

Внезапно они погасли, стало совсем темно. Разбрасывая солому, Павел с Никулиным нащупали в бревенчатой стене барака у самого фундамента оббуравленные очертания лаза. Теперь надо было вынуть из стены подточенные буравами куски бревен. Вкручивая буравы в бруски бревен, они стали втягивать их внутрь барака. Из просвета в стене их обожгло струей морозного воздуха.

Взблески зенитных разрывов приближались к городу с юго-запада. Самолеты заходили к городу с Задонья, но гула их сквозь залповую стрельбу немецких зенитных батарей еще не было слышно.

Но вскоре они услышали и его. Сомнений не оставалось, это был тот самый налет, о котором предупредил через Анну Портной.

Но как их взоры ни притягивало к себе огнедышащее небо, теперь им в первую очередь нужно было знать, что происходит на территории лагеря.

После того как погасли фонари, колеблемая ветром колючая изгородь уже не искрилась, как обычно. Значит, и эта часть плана, которую взял на себя подпольный центр, выполнилась. Электрический ток, подаваемый в лагерь из города, был отключен.

Даже при артиллерийском зареве, которое вскоре уже забушевало над самым городом, невозможно было рассмотреть, что творится у домиков охраны. Во всяком случае звуки, которые доносились оттуда с порывами ветра, не могли принадлежать людям. Злобные хрипы и вой смешались там с жалобным визгом. И это был еще один признак, что пока не было никаких отклонений от плана. Сероштанов, в обязанности которого входило варить в котле мясную похлебку для сторожевых собак, на этот раз справился с ним даже лучше, чем обычно.

Первое время, когда разрывы зенитных снарядов только начали посверкивать на отдаленных подступах к городу, охранники еще не покидали своих вышек по углам лагеря и у ворот. Но, по мере того как зарево разрасталось и катившийся к городу гул превращался в грохот, они все заметнее стали проявлять признаки тревоги. Они передвинулись на площадках ближе к лестницам, приставленным к вышкам. Один из них, на левой угловой вышке, даже сполз до половины лестницы и, держась за перила, стоял на перекладине, всматриваясь в ту сторону, откуда приближались самолеты.

Расположенные в черте города зенитки пока молчали, но прожекторы уже вступили в действие и, протягиваясь далеко за Дон, метались по небу. Кружась и расходясь в стороны, они исчезали где-то за цепью темных степных холмов и, появляясь оттуда, опять бежали по горизонту, упираясь в небо. Мягкие, в барашковых завитках, тучи дымились.

Из всех пяти часовых на сторожевых вышках только один не выказывал признаков тревоги. Но он-то как раз и стоял на вышке, охраняющей ту часть лагеря, которая примыкала к оврагу. Установленный на ней пулемет мог поворачиваться на турели по кругу.

Иногда можно было даже услышать поскрипывание дощатых половиц на этой вышке под грузными шагами. При всплеске прожектора, обегавшего территорию лагеря, Павел узнал часового. Сегодня дежурил на этой вышке тот самый Рудольф, о котором Павел с Анной говорили при их последней встрече в будке у моста.

Присматриваясь к большой, плечистой фигуре Рудольфа и припоминая все, что о нем было известно, Павел с беспокойством думал, что, вероятно, еще немало времени должно будет пройти, прежде чем он покинет свой пост на вышке. Судя по всему, он привык исправно нести службу. Размеренно шагая но вышке вокруг пулемета и останавливаясь, он внимательно смотрел то и степь, то во двор лагеря, а затем, поворачиваясь спиной к бараку, в ту сторону, откуда подходили к городу самолеты. И уже после того как все остальные часовые спустились со своих вышек в щели, он еще долго продолжал вышагивать вокруг пулемета по дощатой площадке.

По железнодорожной насыпи от станции Нахичевань паровоз с затушеванными синей краской фарами тянул мимо оврага состав товарных вагонов. Синеватым облаком скользил впереди него по рельсам клок тусклого света. Рельсы искрились. При отблесках зенитных разрывов можно было разглядеть, что двери вагонов, прицепленных к паровозу, раздвинуты были настежь.

Порожний состав двигался совсем медленно, а поравнявшись с лагерем, и совсем остановился на кромке оврага. Синее облако на рельсах погасло, паровоз натужным голосом стал подавать те тревожные гудки, которые обычно подают паровозы при воздушных налетах. Павел с Никулиным молча переглянулись в полутьме.

Вал зенитных разрывов подкатывался уже вплотную к лагерю, а Рудольф все еще оставался на своей вышке. В то время как все другие охранники давно уже забились в щели, он, поворачивая на турели пулемет и запрокинув голову, высматривал в небе самолеты.

— Придется его снять, — сказал Никулин и стал втягивать внутрь новый брус, делая отверстие лаза еще шире.

— Подожди, — остановил его Павел.

Оставив пулемет, Рудольф перекинул за спину на ремне автомат и, взявшись за перильца лестницы, стал медленно спускаться по ней с вышки. Дощатые ступени под ним громко скрипели. Так же медленно и тяжело сходил он потом и по земляным ступеням в щель, вырытую у подножия вышки, пока не скрылся в ней. Теперь только каска его взблескивала из щели при вспышках зенитных разрывов.

— Пора! — сказал Павел.

Вдвоем с Никулиным они втащили в барак остальные брусья и, выскользнув из лаза, поползли к вышке. Их отделяли от нее тридцать-сорок метров совершенно гладкого, без выступа, мощеного двора, и ничто не спасло бы их, если бы Рудольф, заметив их из щели, открыл огонь из своего автомата. У них же не было с собой никакого оружия, за исключением тех кусачек, которые передал с воли Портной, чтобы они могли перегрызть ими проволочную изгородь между бараком и оврагом.

Но Рудольф стоял в щели к ним спиной. Разделившись, Павел с Никулиным подползали к нему с двух сторон. Обледенелая мостовая скользила у них под руками, надо было впиваться в нее пальцами, подтягивая вперед непослушное тело. Еще не достигнув щели, они посрывали с пальцев ногти.

По все же они успели подползти к ней так, что Рудольф ничего не услышал. Вблизи его круглая каска, блестевшая из щели, напоминала арбуз на бахче.

Внезапно он быстро обернулся, и прямо перед собой они увидели его искаженное, скорее, недоумением, чем страхом, лицо. В ту же секунду они свалились на него с двух сторон, опрокидывая на дно щели.

Вы читаете Товарищи
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату