Инна с Маришей вежливо изобразили восторг и зависть на лицах и не стали говорить глупышке, что Финляндия страна скучная и чистая для русского человека почти до отвращения. Кроме того, финны, мягко говоря, особым интеллектом не отличаются. А хорошо развитая медицина свела детскую смертность вообще к нулю, что, к сожалению, в совокупности с тем, что долгое время Финляндия была непривлекательна для эмигрантов и сами финны были вынуждены заключать почти родственные браки без притока свежей крови, в такой небольшой стране приводит к вырождению нации. Но ничего этого говорить девице подруги не стали. И она продолжала радоваться.

– А до этого тут сидела Лерка. Так ей и вовсе повезло. За немца замуж вышла. И где, вы думаете, она с ним познакомилась? Там же – на набережной! Я теперь каждый день туда хожу гулять. И думаю, что к концу сезона уже буду с обручальным кольцом. На этом месте никто дольше полугода из девчонок не просидел. Все замуж вышли. И все за иностранцев. И я выйду!

Подруги пожелали девчонке удачи в ее охоте и направились к выходу. Разыскивать в Финляндии неизвестную Светку, сидевшую тут раньше, с единственной целью показать ей фотографию Ленки и спросить, не помнит ли она эту девушку, подругам что-то не хотелось. Тем более что теперешняя девица даже не знала города, куда уехала с мужем эта Светка. Но, уже подходя к дверям, Мариша внезапно остановилась.

– Что? – спросила Инна, наткнувшись на нее.

– А что, если спросить, нет ли писем из Питера на Ленкино имя? – задумчиво произнесла Мариша.

– С какой стати? Ленка вернулась в Питер уже несколько месяцев назад, – напомнила Инна. – Полгода точно прошло. Вспомни, что говорила Аглая и Светлана Арнольдовна.

– Но неизвестно, сколько времени хранятся тут письма, – сказала Мариша. – И в конце концов, попытка – не пытка.

И она подошла к тому же окошку. Девица уже закончила к этому времени изводить на себя косметику и теперь любовалась собой в зеркальце. Наверное, вид собственной красоты размягчил ее сердце, потому что она выслушала легенду подруг о том, что одна их подруга поручила им забрать с почты письмо от мамы, и охотно порылась среди старых писем, лежащих отдельной пачкой.

– Вот, есть вашей подруге одно письмо от Корсаковой С. А., – сказала она наконец, вытаскивая письмо. – Берите. Все равно скоро замуж выйду.

Несмотря на то что последнее замечание легкомысленной почтмейстерши отличалось некоторой загадочностью, подруги с жадностью схватили запоздалое письмо от Светланы Арнольдовны к своей внучке. Они поспешно ретировались с почты, опасаясь, как бы девица не передумала и не отобрала у них драгоценное письмо.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

А тем временем идущее своим порядком официальное следствие наконец-то получило заключение экспертов о том, что же послужило причиной смерти Елены Кругловой – артистки питерского дельфинария. Следователь Рушников, ведущий это дело и уже успевший побывать со своими коллегами на месте убийства, взял бумаги без особого интереса. Лично он видел тело убитой, и для него не было никаких неясностей – Елена умерла вследствие полученного сильного удара по голове. Ударилась же она о ступеньку, выложенную кафельной плиткой. Острый угол не был прикрыт резиновым ковриком, поэтому удар нечем было амортизировать. Если бы не исчезновение дельфина и не оглушенный у входа охранник, то следствие разом закрыло бы это дело, списав смерть тренерши на несчастный случай.

Но пропавший дельфин спутал все карты. И вот теперь Рушников вынужден был разыскивать человека, похитившего животное и, вероятно, убившего артистку. Листая заключение экспертизы, Рушников внезапно остановился. Что-то зацепило его взгляд. Вернувшись на несколько строчек назад, он взволнованно схватился за телефонную трубку и позвонил врачу.

– Ты уверен, что за час до смерти ей всадили дозу снотворного? – закричал он в трубку, едва их соединили.

– Не ори ты так, Серега, – болезненно простонал его приятель Арсений Фигулькин, бывший, несмотря на смешную фамилию и жуткое похмелье по понедельникам, отличным специалистом в своем деле. – Голова раскалывается. Пивка бы сейчас, а?

– Пиво я тебе организую, обещаю, хоть сегодня и не понедельник, – быстро сдался Рушников. – Только объясни мне поподробней, что там было со снотворным. Как оно попало убитой в кровь?

– Через кровь, – пробормотал Фигулькин. – Там же все написано.

– Написано твоим идиотским заумным языком! – снова не сдержался и заорал следователь. – Объясни мне по-человечески. Будь другом!

– Если ты будешь так орать, я вообще отказываюсь с тобой общаться, – сказал ему врач. – Имей же снисхождение к умирающему другу.

– Это ты-то умираешь?! – хмыкнул следователь.

– В общем, неси пиво, и поговорим, – велел ему Фигулькин. – Только возьми легкое. Мне еще работать и работать.

Выругавшись, следователь шваркнул трубку на рычаг ранее треснувшего телефона и отправился в ближайший магазин за пивом для своего страдающего жестоким похмельем друга.

– Сколько же вы вчера выпили? – с легкой завистью в голосе поинтересовался следователь у Фигулькина, когда тот одним глотком осушил банку «Невского» светлого.

– Почему вчера? – удивился врач. – У меня было целых два дня выходных. Так что начали мы еще третьего дня.

– Тогда понятно, – задумчиво протянул Рушников. – Ну как, полегчало?

– С чего тут особо полегчает? – презрительно осведомился у него врач. – Ты посмотри на меня, а потом сравни живую массу моего тела с этой жалкой емкостью!

И чтобы не искушать себя, врач скомкал жесть в руке, словно бумагу, и, не глядя, отшвырнул комочек в угол, угодив прямо в корзину для мусора. Меткость броска указывала на то, что подобный маневр врачу приходилось проделывать неоднократно. Сам врач, несмотря на вредную привычку, производил впечатление настоящего богатыря. Ростом он был метр девяносто два. А вес подходил к ста килограммам. И не жира, а самых настоящих мускулов.

– Еще пива? – поинтересовался у приятеля Рушников.

Фигулькин ненадолго задумался, потом решительно помотал головой.

– Не надо, – отказался он и поспешно добавил: – Лучше после работы.

– Ну ты жук! – восхитился следователь. – Ладно, после работы так после работы. Что там с телом? Откуда снотворное?

– Из шприца, я так понимаю, – ответил врач, потирая подбородок. – А точней, из пистолета, которым пользуются ветеринарные врачи. Знаешь, такая штучка, стреляющая дротиками со снотворным.

– Ты уверен? – спросил у него следователь.

– Я же тебе русским языком все написал в отчете! – пожал плечами Фигулькин и, смягчившись, добавил: – Ясное дело, уверен. Используемое в ветеринарии снотворное не продается в аптеках.

– Так что, выходит, кто-то выстрелил в жертву дротиком, она упала и, падая, случайно ударилась головой о край ступеньки? – воодушевился следователь, у которого мелькнула надежда, что смерть тренерши дельфина все же несчастный случай.

И придется искать только дельфина, наплевав на его похитителя. А найти дельфина все же чуть легче, чем человека, о котором ничего не знаешь. Но Фигулькин решительно его разочаровал.

– Нет, – ответил он. – И я тебе объясню почему. К моменту смерти Елены снотворное уже практически перестало действовать. Не стану тебя утомлять и еще раз объяснять, почему я так решил, тем более что все мои соображения изложены в отчете. Там же приведены и данные анализов ее крови. Скажу тебе по- простому. Кто-то выстрелил в Елену, она отрубилась. Потом очухалась, попыталась встать. И вот тут то ли ноги у нее подкосились, то ли координация была нарушена, то ли кто-то ей помог, но она снова упала и ушиблась – насмерть. Лично я склоняюсь к последнему.

– Почему?

– Ну как тебе сказать, – почесал подбородок Фигулькин. – Там же в отчете я все изложил. Может быть...

Но, увидев умоляющие глаза своего приятеля, снизошел до новых объяснений.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату