рассматривал нарисованную на альбомном листе синусоиду, под которой в несколько пунктов записал выводы — результат всех вечерних исследований и умозаключений.
Он обнаружил, что бывают периоды, когда озеро превращается в кровожадного монстра и неприятности и несчастья сыплются как из рога изобилия, а потом все прекращается — резко, будто некто закрывает эту страницу книги. И начинается новая история — без трагедий и необъяснимых несчастных случаев. Сорок—шестьдесят лет спокойствия и счастья...
Выходит, старики, та же Клавдия, предупреждавшая его, знали, что сейчас грядет период несчастий? Как жаль, как жаль, что никого не осталось из тех, кто бы мог рассказать Михаилу о прошлых, шестидесятилетней давности, событиях от первого лица...
Вторую интересную вещь Михаил заметил, когда составлял генеалогические древа местных жителей. Оказалось, что в одной семье стабильно через поколение рождаются две девочки, одна из которых не доживает до совершеннолетия. Забавно то, что как-то эту семью помянула в разговоре Клавдия, но вот что старуха точно хотела сказать Михаил, увы, так и не узнал.
И, наконец, третье: каждая из тех рано уходивших девочек умирала не своей смертью, а тонула в озере. И этой трагедией завершался черный период. Значит ли это, что гибель девочек из этой семьи как-то влияла на прекращение бед? Или это простая случайность?
