Политическая биография Сталина

Только возобновление Антантой попыток путем вооруженного вмешательства или материальной поддержки мятежных царских генералов вновь нарушить устойчивое положение Советской власти и мирный труд рабочих и крестьян по устроению социалистического хозяйства может вынудить возвращение к методам террора, и, таким образом, отныне ответственность за возможное в будущем возвращение Советской власти к жестокому методу красного террора ложится целиком и исключительно на правительства и правительствующие классы стран Антанты и дружественных ей русских помещиков и капиталистов»[786].

Чтобы глубже понять смысл и значение террора во время Гражданской войны, нужно, видимо, ответить еще на один вопрос: был ли террор главным оружием большевиков в борьбе за удержание власти и достижение победы? Беспристрастный человек может ответить на этот вопрос только отрицательно. Ведь с помощью террора нельзя было бы победить, если бы подавляющая часть населения России не поддерживала большевиков и их программу. Репрессии всякого рода и масштабный террор захлебнулись бы в крови и никогда не привели бы к торжеству большевиков, не будь на их стороне поддержка основной массы населения страны. Да они и не могли делать основную ставку на террор, поскольку, при всех их пороках и недостатках, были достаточно опытными и дальновидными политиками. Как пишет американский исследователь Р. Пайпс, большинство коллег британского кабинета в то время считали, что «способность большевиков побеждать политических соперников говорит об их общественной поддержке». В то время как один из главных вдохновителей интервенции У. Черчилль исходил из того, что победа большевиков «основана на неограниченном терроре»[787]. История расставила все по своим местам. Крах интервенции убедительно доказал, что один из наиболее последовательных и непримиримых противников советской России Черчилль свою политику строил на ошибочных посылках. И правыми оказались именно его коллеги по кабинету. В конце концов, как ни велика роль насилия в истории, она всегда имеет свои пределы. Эти пределы насилию ставит сама ее неспособность к созиданию, а революции как раз сильны не своей разрушительной, а своей созидательной стороной. В противном случае революции были бы обречены на неотвратимое поражение и не сыграли бы роль освежающей бури, всколыхнувшей застойное болото тогдашней российской действительности.

И в заключение этого небольшого экскурса в генезис Гражданской войны и причин, сделавших ее столь длительной и столь кровопролитной, следует затронуть еще один аспект проблемы. Речь идет о роли внешнего фактора в развитии внутренних событий тогдашней России. Без правильного понимания и учета данного фактора картина Гражданской войны в нашей стране будет не просто неполной, но и явно искаженной.

Одной из решающих причин, обусловивших длительность (а значит, и увеличивших число жертв и страдания многих миллионов людей в России) Гражданской войны в России, являлось прямое и косвенное вмешательство западных держав во внутренние дела страны. Ведущие державы Запада, и прежде всего страны Антанты, являлись не только прямыми участниками Гражданской войны (разумеется, на стороне белых), но и играли роль того мотора, который во многом придавал новые обороты зловещему колесу гражданской бойни, ареной которой стала Россия. Нет никакой натяжки в общей оценке, данной Сталиным в феврале 1919 года, когда он писал: «На два лагеря раскололся мир решительно и бесповоротно: лагерь империализма и лагерь социализма… Борьба этих двух лагерей составляет ось всей современной жизни, она наполняет всё содержание нынешней внутренней и внешней политики деятелей старого и нового мира»[788].

Я не буду приводить конкретные факты и цифры, раскрывающие зловещую роль западных держав в провоцировании и стимулировании братоубийственной войны в России. На этот счет имеется бесчисленное множество документов, материалов и свидетельств. Российский историк В. Кожинов, например, писал: «Разумеется, Белая армия постоянно провозглашала, что она воюет за Россию и ее коренные интересы. Однако есть все основания утверждать, что в действительности борьба Белой армии определялась — пусть даже, как говорится, в известной мере и степени — интересами Запада»[789]. В своей книге В. Кожинов приводит примечательные слова Милюкова — лидера кадетов: «Теперь выдвигается (на Западе — В.К.) в более грубой и откровенной форме идея эксплуатации России как колонии (выделено самим П.Н. Милюковым. — В.К.) ради ее богатств и необходимости для Европы сырых материалов». И уж если убежденный «западник» Милюков (кстати, находившийся в Великобритании еще с начала 1919 года) сообщает такое, не приходится сомневаться в истинности «диагноза»»[790].

И чтобы еще в большей степени подчеркнуть несостоятельность и необъективность тех, кто винит во всем большевиков и забывает о реальной исторической ответственности западных держав за кровавую бойню в России, сошлюсь на выводы, сделанные таким знатоком советских проблем, как Р. Пайпс. Усомниться в обоснованности его выводов может лишь тот, кто вообще ничего не хочет видеть, кроме жупела красной опасности. Причем речь идет не только о прошлом, но и о настоящем. Ибо Р. Пайпс относится к числу наиболее непримиримых и, я бы сказал, особенно ожесточенных критиков коммунизма и Советской власти. Вот что он писал в своем весьма фундированном исследовании: «Невозможно говорить о Гражданской войне в России, не упоминая об иностранных державах, особенно Великобритании. Конечно, не было ничего и близко напоминающего «империалистическую интервенцию», — сконцентрированного, целенаправленного похода западных держав против коммунистического режима. Западное присутствие на территории и участие в делах России, особенно после ноября 1918, страдало от отсутствия ясной цели и от серьезных разногласий как между союзными державами, так и между различными политическими группировками внутри каждой из них. Вместе с тем без западного вмешательства на стороне белых никакой Гражданской войны в России (в военном смысле этого слова) не было бы (подчеркнуто мной — Н.К.), поскольку бесконечное превосходство большевиков в людях и вооружении привело бы к быстрому подавлению любого военного сопротивления режиму»[791].

О вмешательстве как одной из главных причин Гражданской войны писали не только Р. Пайпс, но и многие другие западные советологи. Большинство из них, не имея никакой возможности отрицать хорошо известные факты, вынуждены были признавать, что это вмешательство не носило характера всего лишь оказания военной помощи белым армиям, а принимало формы прямого участия в военных действиях против Советской власти. Так, биограф Сталина Р. Такер пишет: «Военное вмешательство извне (главным образом со стороны Франции, Великобритании, Японии и Соединенных Штатов) не ограничилось поставками белым боеприпасов и снаряжения; была осуществлена и прямая вооруженная интервенция»[792].

История не та сфера, где можно ставить гипотетические вопросы о том, как пошло бы развитие событий в случае, если бы…Что было, то уже никак не переделаешь и не перепишешь, какие бы усилия ни предпринимались в этом направлении. Однако и без постановки подобного рода гипотетических вопросов совершенно неоспоримым является то, что без иностранной военной помощи и военной интервенции Гражданская война в России если бы и началась, то не приняла бы таких грандиозных масштабов и не затянулась бы на долгие годы. Так что свою, причем немалую, долю исторической ответственности за все страдания, выпавшие на долю народов России, должны нести и западные демократии. Они не столько из-за своих сугубо демократических побуждений, а из чисто корыстных соображений осуществляли прямое вмешательство в российские дела. Их главная цель состояла в том, чтобы направить развитие страны по совершенно иному историческому руслу.

Оценивая феномен Гражданской войны в формировании политической философии Сталина, думается, важно выделить и особо подчеркнуть следующее обстоятельство. Если брать события этой войны во всей их совокупности и в нераздельном единстве, если оценивать их в широкой исторической ретроспективе, то вырисовывается следующая общая картина. Для большевиков Гражданская война, будучи по своему содержанию самым ярким и обнаженным проявлением классового противоборства, выступала вместе с тем и как борьба за сохранение единого государственного пространства прежней Российской империи. Конечно, по своей форме эти устремления облекались в иные формы и осуществлялись посредством совершенно иных механизмов. Большевики не несли на своих знаменах лозунг «единой и неделимой России», как это делали