Политическая биография Сталина

военно-стратегических установок, которыми Сталин руководствовался в дальнейшем в своей деятельности. Жестокая и кровавая эпоха Гражданской войны не только высветила аналогичные свойства его политической философии. Она наложила на них свою неизгладимую печать. Зловещие отблески Гражданской войны порой служили Сталину своеобразными маячками, указывающими путь, которым он шел. Иными словами, не только в чисто политическом, но и в морально-психологическом плане период Гражданской войны можно считать одним из тех, когда окончательно сформировался его политический багаж, а также арсенал средств, используемых им в борьбе со своими политическими противниками. Эпоха Гражданской войны, таким образом, была не только эпохой в советской истории, но и цельной эпохой в становлении и эволюции Сталина как государственного и политического деятеля.

Было бы, конечно, грубым упрощением утверждать, что арсенал средств, получивших самое широкое применение во время этой войны, Сталин взял на свое полное вооружение и на мирный период, на период строительства нового общественного строя. Но не меньшим упрощением было бы думать, что он начисто забыл об этих средствах и не считал приемлемым использовать их в мирных условиях. Феномен Гражданской войны, видимо, настолько глубоко и органично проник в его натуру, во весь строй его политического мышления, что он многократно возвращался к нему в своей дальнейшей деятельности. Наверняка можно утверждать, что один из постулатов этого феномена, выраженный в классической формуле «Если враг не сдается, его уничтожают», стал одним из краеугольных камней всей его последующей философии политической борьбы. Некоторые исследователи явно упрощают дело, когда заявляют, что к таким постулатам, принятым Сталиным на вооружение еще в период Гражданской войны, относится и афористическая фраза «Кто не с нами, тот против нас». Мягко выражаясь, это — явная чушь, поскольку Сталин никогда не был слепым догматиком. Напротив, его отличало умение маневрировать, искать и находить союзников, попутчиков, людей, которых можно использовать для достижения своих целей, а потом отбросить как отработанный материал. Если бы он придерживался столь примитивной формулы, то мы едва ли бы знали Сталина как одного из великих политических и государственных деятелей прошлого.

С самого начала следует вполне определенно сказать, что Сталин в Гражданской войне участвовал прежде всего и главным образом не как военный руководитель, и тем более не как полководец, а как партийный и государственный деятель. Поэтому совершенно беспочвенной выглядит, например, обобщенная оценка роли Сталина в Гражданской войне, данная в его Краткой биографии. В ней без тени сомнения утверждалось в качестве абсолютно бесспорной и очевидной истины: «Непосредственным вдохновителем и организатором важнейших побед Красной армии был Сталин. Всюду, где на фронтах решались судьбы революции, партия посылала Сталина. Он был творцом важнейших стратегических планов. Сталин руководил решающими боевыми операциями. Под Царицыном и под Пермью, под Петроградом и против Деникина, на западе против панской Польши и на юге против Врангеля — всюду железная воля и стратегический гений Сталина обеспечивали победу революции… С именем Сталина связаны самые славные победы нашей Красной армии»[795].

Безмерное восхваление заслуг Сталина как полководца и организатора Красной армии, было, видимо, сочтено недостаточным. Какой же это полководец, если он не внес своего вклада в развитие военной науки, прежде всего в области стратегии? Не знающие никакой меры апологеты Сталина не преминули «дополнить» заслуги вождя в Гражданскую войну подчеркиванием его особого вклада в военную науку, чем стремились поставить его в ряд величайших полководцев мировой истории. Правда, произошло это несколько позднее. В разработанных отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) и Институтом Маркса — Энгельса — Ленина тезисах в связи с 70-летием Сталина особо подчеркивалось: «По поручению Ленина Сталин разрабатывал основы передовой советской военной науки, той науки, которая, непрерывно развиваясь и обогащаясь, обеспечила победу советского народа в годы гражданской войны и интервенции, обеспечила всемирно-историческую победу в Великой Отечественной войне»[796].

Особую активность на поприще превознесения заслуг Сталина как военного деятеля проявил недалекий политик и незадачливый маршал К.Е. Ворошилов, тесно работавший со Сталиным в период Гражданской войны. Ему принадлежат следующие слова: «О Сталине, создателе Красной армии, ее вдохновителе и организаторе побед, авторе законов стратегии и тактики пролетарской революции — будут написаны многие тома. Мы, его современники и соратники, можем только дать штрихи об его огромной и плодотворной военной работе…

Некоторые сравнивают Сталина с большими полководцами, вошедшими в историю. Такое сравнение не выдерживает критики. Нельзя сравнивать Ленина и Сталина ни с какими полководцами»[797].

Сам Сталин, как об этом свидетельствуют факты, вполне терпимо, если не сказать благосклонно, относился к подобным славословиям, хотя не мог не понимать, что они явно противоречат исторической действительности. Я не исключаю, что, возможно, в глубине души он и сам поверил в эту гипертрофированную версию о своей роли в Гражданской войне. Хотя допустить такую возможность можно лишь условно, поскольку он обладал блестящей памятью и не мог столь грубо заблуждаться на свой собственный счет. Руководствовался он, видимо, иными соображениями.

Вначале, когда велась борьба против оппозиции, когда недавняя история стала персонифицироваться во имя достижения политических целей, когда оценка роли личностей, игравших более или менее видную роль в Гражданской войне, выступала в качестве козырной карты во внутрипартийных баталиях, прославление Сталина и его якобы исключительной роли в победе над белыми и интервентами преследовало четкую и ясную цель: дискредитировать Троцкого в глазах не только партии, но и всей страны. Поскольку в это время именно Троцкий пользовался репутацией организатора и вождя Красной армии. Сугубо утилитарная, политическая цель восхвалений Сталина, таким образом, находит свое логическое объяснение. Объяснение, но никак не оправдание.

После Великой Отечественной войны, когда Сталина безудержно восхваляли как гениальнейшего из всех полководцев, он не только благосклонно внимал этим славословиям, но и попытался перекинуть своеобразный мостик в период Гражданской войны. В 1946 г. в письме полковнику Разину есть такое любопытное и многозначительное место: «В отличие от Энгельса Ленин не считал себя знатоком военного дела. Он не считал себя знатоком военного дела не только в прошлом, до Октябрьской революции, но и впоследствии, после Октябрьской революции вплоть до окончания Гражданской войны. В Гражданскую войну Ленин обязывал нас, тогда еще молодых товарищей из Цека, «досконально изучить военное дело». Что касается себя, он прямо заявлял нам, что ему уже поздно изучать военное дело»[798].

Действительно, Ленин не раз говорил о том, что он не считает себя специалистом в знании военной науки. Вместе с тем он говорил и о том, что партийному руководству во время Гражданской войны постоянно приходилось сталкиваться с вопросами военной стратегии и решать чисто стратегические вопросы. При этом Ленин подчеркивал органическую связь военной стратегии с политической стратегией, отдавая примат, разумеется, политической стратегии. Так, в сентябре 1920 года, когда на 9-й партконференции РКП (б) детально рассматривались причины нашего поражения в войне с Польшей, он говорил: «Нам во время Гражданской войны, Политбюро приходилось решать чисто стратегические вопросы, настолько чисто стратегические вопросы, что мы смотрели друг на друга с улыбкой, как же так мы превратились в стратегов? среди нас были даже люди, которые издалека войны не видали, но несмотря на это приходилось заниматься стратегией, потому что стратегия подчинена политике и одно с другим связано неразрывно. Теперь, как в эпоху юденического, деникинского наступления, не раз решались нами чисто стратегические вопросы, нас уже не удивляло это. Но теперь надо помнить, что всякая стратегия — ни что иное, как политика.

Где же теперь искать ошибку? Возможно ошибка политическая, возможно и стратегическая. Отнюдь не претендую ни малейшим образом, что знаю военную науку, многое, заранее прошу извинения перед товарищами, которые знают эту науку теоретически и практически, я буду разбирать с точки зрения, где искать возможно ошибку политическую или стратегическую»[799].

Что касается заявления Сталина, сделанного в письме полковнику Разину, то если обнажить подтекст данного заявления, то видно, что Сталин считал себя военным деятелем уже с периода Гражданской войны.