Политическая биография Сталина

приказов по морю и суше и навязывания своих собственных.

Считаю своим долгом заявить, что я и впредь буду действовать таким образом, несмотря на всё моё благоговение перед наукой»[823].

Конечно, в этих донесениях чувствуются нотки самолюбования и даже в некотором роде хвастовства. Однако не в них суть дела. Главное в том, что положение действительно после приезда Сталина круто изменилось в лучшую сторону. И отрицать столь очевидный факт едва ли возможно. Признает это и Троцкий. Хотя вопреки упомянутому выше решению ЦК считать Петроградский фронт первым по важности, многословно и многократно доказывает, будто тогда над Петроградом и не висела такая непосредственная угроза, что, мол, действительно важные события там развернулись осенью того же года, куда для спасения положения и был послан он сам. Оставим эти утверждения на совести автора. По крайней мере по поводу действий Сталина в Петрограде Троцкий выжал из себя следующее признание: «Он вполне успешно справился с задачей, которая требовала твердости, решительности и спокойствия»[824].

В качестве заключительного аккорда петроградского эпизода из летописи деятельности Сталина в период Гражданской войны стоит сказать, что решением Президиума ВЦИК от 27 ноября 1919 г. Сталин в ознаменование его заслуг по обороне Петрограда и на Южном фронте был награжден орденом Красного Знамени. В постановлении говорилось: «В минуту смертельной опасности, когда, окруженная со всех сторон тесным кольцом врагов, Советская власть отражала удары неприятеля, в минуту, когда враги Рабоче-Крестьянской Революции в июле 1919 г. подступали к Красной Горке, в этот тяжелый для Советской России час назначенный Президиумом ВЦИК на боевой пост Иосиф Виссарионович Сталин своей энергией и неутомимой работой сумел сплотить дрогнувшие ряды Красной армии. Будучи сам в районе боевой линии, он под боевым огнем личным примером воодушевлял ряды борющихся за Советскую Республику. В ознаменование всех заслуг по обороне Петрограда, а также самоотверженной его дальнейшей работы на Южном фронте, ВЦИК постановил наградить И.В. Сталина орденом КРАСНОГО ЗНАМЕНИ»[825].

Одновременно с ним таким же орденом был награжден и Троцкий. Последний приводит довольно любопытные детали того, как принималось решение об этом награждении.

Детали эти призваны опять-таки принизить заслуги Сталина и возвеличить свои. Трудно судить, насколько описываемые обстоятельства награждения соответствуют действительности, но они заслуживают того, чтобы их привести. И не столько ради восстановления истины, а в качестве примера того, как Троцкий любой факт пытался истолковать в свою пользу и задним числом опорочить Сталина и его репутацию. Вот что он писал по поводу награждения: «С этим связан эпизод, который лишь позже осветился в моих глазах настоящим светом. В конце заседания Политбюро, Каменев, не без смущения, внес предложение о награждении орденом Сталина. «За что?», — спросил Калинин тоном самого искреннего возмущения. — «За что Сталину, не могу понять?». Его утихомирили шуткой и решили вопрос утвердительно. Бухарин в перерыве накинулся на Калинина: «Как же ты не понимаешь! Это Ильич придумал: Сталин не может жить, если у него нет чего-нибудь, что есть у другого. Он этого не простит». Я вполне понимал Ленина и мысленно одобрял его.

Награждение производилось при архиторжественной обстановке, в Большом театре, где я читал доклад о военном положении на объединенном заседании руководящих советских учреждений. Когда председатель назвал под конец имя Сталина, я попробовал аплодировать. Меня поддержали два-три неуверенных хлопка. По залу прошел холодок недоумения, особенно явственный после предшествующих оваций. Сам Сталин благоразумно отсутствовал»[826].

Не будем вести дискуссию о достоверности приведенного Троцким эпизода. В конечном счете сейчас невозможно установить подлинную историю того, как все обстояло на самом деле. Бесспорным же фактом остается одно — Сталин был награжден орденом наряду с Троцким. То, что такой награды удостоился председатель Реввоенсовета, ничего удивительного нет: ведь официально он стоял во главе Красной армии и после серии блистательных побед, одержанных ею, нет ничего удивительного в факте награждения Троцкого: тем самым как бы воздавалось должное успехам самой армии и вкладу Троцкого в их достижение. Здесь, как говорится, ничего не убавишь и ничего не прибавишь. А вот факт награждения боевым орденом Сталина, одного из членов Политбюро, был действительно беспрецедентным — никто из остальных членов Политбюро не удостоился такой награды. В итоге все рассуждения Троцкого о «липовом» характере этого награждения выглядят в свете сказанного малоубедительными. Впрочем, данный эпизод едва ли заслуживает слишком пристального внимания. Борьба тогда шла не для того, чтобы получить какие-то награды и знаки отличия, а за само выживание Советской власти.

Теперь обратимся к другому, на этот раз гораздо более значимому эпизоду из биографии Сталина периода Гражданской войны. Летом 1919 года центр военного противостояния красных и белых переместился на юг. Наступление Деникина развертывалось все более широким и глубоким фронтом. Создалась непосредственная угроза находящимся неподалеку от Москвы промышленным центрам страны, да и непосредственно самой столице. Были тщательно разработаны планы взятия красной столицы. Белые армии безудержным потоком катились в северном направлении. Нужны были исключительные меры военного и иного порядка для того, чтобы остановить это наступление и нанести поражение Деникину. Сил для выполнения данной задачи у Красной армии было достаточно.

Одной из главных причин ухудшения военной ситуации служила явно не соответствовавшая требованиям времени и стратегической обстановки деятельность РВС Республики во главе с Троцким. Ленин, не называя персонально Троцкого, с чувством плохо скрываемого гнева писал члену РВС С.И. Гусеву: «т. Гусев! Вникая в письмо Склянского[827] (о положении дел 15/IX) и в итоги по сводкам, я убеждаюсь, что наш РВСР работает плохо.

Успокаивать и успокаивать, это — плохая тактика. Выходит «игра в спокойствие».

А на деле у нас застой— почти развал.

…Прямо позор! А нас начали бить! Мы сделаем за это ответственным РВСР, если не будут приняты энергичные меры. Выпускать из рук победу — позор.

…Видимо, наш РВСР «командует», не интересуясь или не умея следить за исполнением. Если это общий наш грех, то в военном деле это прямо гибель» [828].

Столь жесткая критика Ленина имела под собой более чем достаточные основания. В связи с резким ухудшением военной обстановки было решено с ряда фронтов перебросить на Южный фронт максимально возможное количество лучших воинских частей, а также ответственных работников-коммунистов и лучших представителей комсостава. Решением ЦК от 26 сентября 1919 г. Сталин был назначен членом Реввоенсовета Южного фронта[829]. В это время он находился на Западном фронте в качестве члена РВС.

Принятыми в экстренном порядке мерами положение удалось не только стабилизировать, но и создать предпосылки для организации разгрома Деникина. Как раз именно с планом разгрома Деникина и связан один из самых важных эпизодов деятельности Сталина во время Гражданской войны. Ворошилов в 1929 г. в своем панегирике писал в связи с этим назначением: «Теперь уже нет надобности скрывать, что перед своим назначением товарищ Сталин поставил перед ЦК три главных условия:

1) Троцкий не должен вмешиваться в дела южного фронта и не должен переходить за его разграничительные линии, 2) с южного фронта должен быть немедленно отозван целый ряд работников, которых товарищ Сталин считал непригодными восстановить положение в войсках, и 3) на южный фронт должны быть немедленно командированы новые работники по выбору Сталина, которые эту задачу могли выполнить. Эти условия были приняты полностью»[830] .

В данном случае нет никаких оснований не верить Ворошилову, тем более что развернувшийся в дальнейшем вокруг плана разгрома Деникина военно-политический скандал служит косвенным подтверждением достоверности приводимого Ворошиловым факта.

В исторической литературе, в особенности в литературе о Сталине, туманно и многословно