И как раз именно Сталин был для него в данной ситуации наиболее подходящей фигурой. Ибо он, может быть, в не меньшей степени, чем сам Ленин, всеми фибрами своей души ощущал, что сохранить и упрочить власть большевиков, а затем организовать народ на созидание нового общественного строя, невозможно, не опираясь на достаточно разветвленный, централизованный и действующий, как слаженный механизм, аппарат. В этом, мне думается, принципиальных разногласий между Лениным и Сталиным не было. Разногласия касались других вопросов: какими путями и средствами осуществить достижение этих целей, какие меры предпринять, чтобы непрерывно набиравший силу аппарат не превратился бы из инструмента в своего рода демиурга. Того самого демиурга, который служил бы уже не инструментом политики, а сам превратился в самоцель этой политики.
Таковы, на мой взгляд, те политико-философские основы, которые делали Ленина и Сталина союзниками в силу самой логики исторического развития. Об этом, конечно, ничего не говорили ни первый, ни второй. Но как выразился древнегреческий поэт Менандр,
Иными словами, сама сложная диалектика исторического развития Советской России того времени не дает нам основания поверхностно судить о природе и эволюции конфликта между двумя этими, бесспорно, самыми выдающимися представителями новой власти. Власти, от прочности и устойчивости которой зависели не только судьба партии, но и судьба страны. И рискуя быть обвиненным в излишней склонности к цитированию, все же не могу не привести слова великого поэта античности Вергилия, что «судьбы сами прокладывают путь»
Перечитав написанное выше, я невольно подумал, что от всего сказанного веет каким-то историческим фатализмом и что я, вопреки известным фактам, пытаюсь доказать то, что вообще-то доказать невозможно. Поскольку, мол, общепризнанными авторитетами в области советской истории, как в нашей стране, так и за рубежом, уже неопровержимо доказано, что лишь физическая смерть Ленина спасла Сталина от политической смерти. Действительно, подобная точка зрения является доминирующей и ее разделяет большинство исследователей. Однако из этого не следует, что она абсолютна и бесспорна и не может быть подвергнута сомнению. Мое толкование данной проблемы трудно подкрепить какими-то конкретными фактами. Однако, мне кажется, что ее подкрепляют логика и объективный, незаангажированный анализ сложившейся в тот период ситуации. Пусть сам читатель судит о том, насколько состоятельна версия, защищаемая мною. В ходе дальнейшего изложения событий и фактов, я думаю, общая картина станет более ясной и моя трактовка конфликта Ленин — Сталин не будет восприниматься как отдающая душком апологетики по отношению к Сталину, а потому и не выдерживающая серьезной критики.
Поскольку конфликт двух вождей большевиков (одного реального, а другого потенциального) проистекал из-за расхождений, возникавших чуть ли не одновременно и развивавшихся порой параллельно и часто тесно переплетавшихся друг с другом, то в изложении трудно будет соблюсти строгую тематическую и даже хронологическую стройность. Это — не столько вина автора, сколько следствие существа и логики развития самих процессов, связанных с конфликтом. Хотя болезнь Ленина и сопутствовавшие ей события (в частности, вопрос о яде, который Ленин просил достать Сталина) вроде и не являются вопросами чисто политического свойства, но без их рассмотрения трудно будет понять всю чрезвычайно запутанную механику и подспудные причины конфликта между Лениным и Сталиным. К тому же, болезнь Ленина, если ее рассматривать в контексте той эпохи, была не просто болезнью лидера партии, а событием, повлекшим за собой последствия поистине исторического измерения. Поэтому хотя бы в самом общем виде я обрисую картину того, что было связано с болезнью Ленина и как она повлияла на ход политических процессов в партии и стране. Точнее говоря, как она отразилась на политической судьбе Сталина. Заранее оговорюсь, что на эту тему написано огромное количество исследований разной степени глубины и аргументированности. Трудно, если вообще возможно, осветить и даже затронуть все аспекты этого многопланового сюжета советской истории. Поэтому поневоле моя трактовка событий тех далеких лет и того, что было связано с ними, будет схематичной, страдающей купюрами по части изложения многообразного фактического материала. Но в данном случае мною руководили иные соображения: я не ставил перед собой задачу дать полную картину, а лишь акцентировать внимание на отдельных ее аспектах, непосредственно отразившихся на политической судьбе Сталина.
2. Болезнь Ленина и ее исторические последствия
Чрезвычайно важной, пожалуй даже решающей, особенностью, наложившей свою неизгладимую печать как на характер, так и на ход внутрипартийной борьбы в большевистских верхах, явилась болезнь Ленина. Я не стану в деталях останавливаться на этой проблеме, поскольку она уже довольно полно отражена в соответствующей литературе и сама по себе является предметом самостоятельного исследования. Затрону только те ее аспекты, которые связаны со Сталиным или касаются его линии поведения по отношению к Ленину во время болезни последнего..
Как известно, первые признаки серьезных трудностей со здоровьем Ленина появились в 1921 году. Для его лечения были привлечены лучшие силы, в том числе заграничные медицинские светилы, прежде всего из числа немецких специалистов. Каких-то ясных и определенных выводов о характере заболевания и методов лечения они сделать не смогли, ставя часто противоречившие друг другу диагнозы болезни и ее причин. Сам Ленин с первых симптомов заболевания интуитивно стал предполагать, что его ждет участь собственного отца, умершего в возрасте 55 лет от кровоизлияния в мозг. Ленин не раз шутя говорил, что еще в молодости один крестьянин предсказал ему, что он умрет «от кондрашки», т. е. от инсульта.
Различного рода недомогания и нарушения в состоянии здоровья Ленина продолжались периодически. Это сказывалось на его работе, он часто уезжал на отдых в деревню, в первую очередь в Горки, где в конце концов и была устроена, выражаясь современным стилем, его загородная резиденция. В ночь с 25 на 26 мая 1922 г. у В.И. Ленина, находившегося в Горках, произошел острый приступ болезни, приведший к временному ослаблению движения правой руки и ноги и некоторому расстройству речи. 28 мая его осмотрел профессор, невропатолог В.В. Крамер. На другой день утром состоялась консультация профессоров с участием тогдашнего административного главы советского здравоохранения народного комиссара Н.А. Семашко и врача-невропатолога А.М. Кожевникова. 2 июня из Германии прилетел профессор О. Ферстер и провел в тот же день обследование Ленина. 3 июня И.В. Сталин по поручению Политбюро ЦК РКП(б) обязал полномочного представителя РСФСР в Германии Н.Н. Крестинского добиться приезда профессоров О. Ферстера и Г. Клемперера на лето в Москву. Клемперер приехал в Москву 10 июня и 11 осмотрел Ленина. После второго посещения Ленин в разговоре с Кожевниковым высказал отрицательное мнение о проф. Клемперере и продиктовал следующее письмо:
«15 июня 1922 г.
Сталину для Политбюро
Покорнейшая просьба, освободите меня от Клемперера. Чрезвычайная заботливость и осторожность может вывести человека из себя и довести до беды.
Если нельзя иначе, я согласен послать его в научную командировку.
