Политическая биография Сталина

Ленина, о том не подозревала даже и та малюсенькая группа, знавшая о его болезни. Однако среди них было лицо, которое тогда же, уже с 1922 года, решило, что «Ленину капут». На это обстоятельство, бросающее свет на то, что произошло позднее, я не встречал никогда и никаких указаний в печати. Оно попало ко мне из уст Владимирова, заместителя Дзержинского на посту председателя ВСНХ…

Лицо, убежденное, что «Ленину капут» — был Сталин»[1012].

Собственно, именно с тех далеких времен был запущен в оборот этот миф, который на протяжении длительного времени усиленно раздувался, обрастая все новыми деталями и нюансами. Его авторы пытались выставить Сталина не просто противником Ленина, но и фактическим вдохновителем и организатором его умерщвления путем отравления. Каких-либо реальных фактов и доказательств у них не было. В ход пошли всякого рода предположения, домыслы и досужие рассуждения о том, что смерть Ленина была выгода Сталину, а потому он, мол, через своих людей в органах ОГПУ и в охране и обслуге Ленина организовал это грязное убийство. Появились публикации, содержащие душераздирающие подробности и детали того, каким образом все это было осуществлено.

Нет смысла рассматривать эти полуфантастические версии, так как они не согласуются ни с фактами, ни с реальной обстановкой, в которой протекала болезнь Ленина. Однако один, пожалуй, самый тиражируемый в различных книгах о Ленине и Сталине, я все-таки приведу. Приведу с единственной целью — показать всю его абсурдность и как свидетельство того, к каким приемам хулители Сталина прибегают, чтобы доказать гипотезу о его причастности к отравлению Ленина.

Речь идет о воспоминаниях некоей Е. Лермоло, которая во время пребывания в тридцатых годах в заключении, услышала рассказ некоего Волкова, бывшего личным поваром Ленина в период его пребывания в Горках. Волков якобы поведал о последнем дне жизни Ленина. Вот этот рассказ:

«21 января 1924 года… В одиннадцать часов утра, как обычно, Волков понес Ленину второй завтрак. В комнате никого не было. Как только Волков появился на пороге, Ленин сделал попытку приподняться на постели и встать на ноги. Протягивая Волкову обе руки, он силился что-то сказать, но получалось только невнятное бормотание. Волков подбежал к нему, и Ленин сунул ему в руку записку.

Волков спрятал ее и оглянулся. Он увидел, как в комнату вбежал доктор Елистратов. Очевидно, его привлек шум. Они оба помогли Ленину лечь в постель, и врач сделал больному инъекцию, которая должна была его успокоить. Ленин лежал тихо, полузакрыв глаза.

Записка была написана неровным почерком. Ленин был явно взволнован, когда ее писал. Волков прочел: «Гаврилушка, меня отравили… Сейчас же позови Надю… Скажи Троцкому… Скажи всем, кому сможешь…»

Волков говорил, что все те годы его мучили два вопроса: видел ли Елистратов, как Ленин передавал ему записку? А если видел, донес ли он об этом Сталину?»[1013]

Перед нами весьма трогательная и даже в чем-то напоминающая шекспировские сюжеты история трагического конца В.И. Ленина. Но все в ней настолько примитивно и порой даже наивно, что бессмысленно вести какую-либо полемику. Равно как и с мифическими воспоминаниями сотрудника ГПУ Бельмаса, на которые также ссылаются некоторые биографы Ленина. Последние дни жизни Ленина детально описаны в воспоминаниях М.И. Ульяновой, Н.К. Крупской, врачей, лечивших Ленина и т. д. И все описания решительно опровергают изложенную здесь версию. Задним числом можно сочинить какие угодно версии, ссылаясь при этом на показания людей, давно уже умерших. Я полагаю, что всерьез такие версии могут рассматривать только люди, априори убежденные в причастности Сталина к смерти Ленина путем отравления. Не исключая, разумеется, и тех, кто готов подхватить любую версию, отдающую сенсационностью.

С точки зрения исторической действительности все эти версии и гипотезы совершенно бездоказательны и безосновательны. Несостоятельны они и с логической точки зрения, если учитывать реальную обстановку того времени и просто считаться с элементарными фактами. Сталин не мог иметь в рядах ОГПУ своих агентов, которые бы смогли пойти на акт отравления вождя партии, пользовавшегося всеобщей любовью и поклонением. Хулители Сталина просто путают эпохи, когда обстановку начала 20-х годов приравнивают к обстановке середины 30-х годов, когда Сталин стал полновластным хозяином не только в аппарате партии, но и в органах безопасности. И какими бы таинственными предположениями ни оперировали обвинители Сталина, приписывая ему подобного рода преступление, у них за душой нет ни грана фактов, ни крупицы серьезных аргументов. Общие рассуждения в данном случае выглядят тем, чем они и являются на деле — всего лишь рассуждениями. Рассуждениями отнюдь не безобидными и абстрактными, призванными якобы лишь прояснить темное пятно в истории.

Вскоре после смерти Ленина в советской печати появилось множество статей и материалов. Их тщательное изучение не оставляет камня на камне от подобных версий. И самым убедительным является медицинское заключение о болезни и смерти Ленина. Чтобы не быть голословным, сошлемся на мнение достаточно авторитетного биографа Ленина Луиса Фишера: «Но ничто не могло остановить разрушительного процесса, развивавшегося у него в мозгу. Описывая результаты вскрытия Ленина в своих воспоминаниях о нем, наркомздрав Семашко утверждает, что, хотя в других органах значительного склероза не было найдено, «склероз сосудов мозга Владимира Ильича был настолько силен, что сосуды эти обызвестились: при вскрытии по ним стучали металлическим пинцетом, как по камню. Стенки многих сосудов настолько утолщились и сосуды настолько заросли, что не пропускали в просвете даже волоска. Так, целые участки мозга были лишены доступа свежей крови, оставались без питания»[1014].

Я несколько отвлекся в сторону от главного русла моего повествования. Но чтобы поставить все точки над i, необходимо осветить роль Троцкого в фальсификации и пропаганде мифа об отравлении Ленина Сталиным. Собственно, Троцкий был главным и самым авторитетным апологетом этого мифа. Определенную долю достоверности его высказываниям и оценкам придавало то, что он в тот период находился в эпицентре событий, являясь одним из наиболее видных и авторитетных фигур партийного руководства. С одной стороны, это обстоятельство как бы должно повышать в глазах публики достоверность его свидетельств. С другой стороны, как самый главный противник и оппонент Сталина, с которым его разделяло гораздо большее, чем непреодолимая пропасть, он не может рассматриваться в качестве объективного, незаинтересованного свидетеля событий тех дней. Поэтому версии, выдвигаемые Троцким, нуждаются в особенно тщательном анализе и сопоставлениях как с фактами, так и с его собственными свидетельствами[1015].

Начнем с того, что версию об отравлении он впервые публично выдвинул в октябре 1939 года. Заметим, что на протяжении почти 15 лет самой ожесточенной открытой борьбы против Сталина, где полемика зачастую напоминала характер публичных оскорблений и безапелляционных политических вердиктов, он ни разу не упоминал об этой версии. Хотя каждому понятно, какой заряд взрывной силы она содержала в себе, и какой широкий отклик она могла бы вызвать в соответствующий период.

Впервые историю, связанную с ядом, он затронул в своем дневнике в записи от 7 марта 1935 г. В частности, он писал: «Когда Ленин почувствовал себя снова хуже, в феврале или в самые первые дни марта, он вызвал Сталина и обратился к нему с настойчивой просьбой: доставить ему яду. Боясь снова лишиться речи и стать игрушкой в руках врачей, Ленин хотел сам остаться хозяином своей дальнейшей судьбы. Недаром он в свое время одобрял Лафарга, который предпочел добровольно «join the majority», чем жить инвалидом». — Троцкий продолжает далее: «М. Ульянова писала: «С такой просьбой можно было обратиться только к революционеру». Что Ленин считал Сталина твердым революционером, это совершенно неоспоримо. Но одного этого было бы недостаточно для обращения к нему с такой исключительной просьбой. Ленин, очевидно, должен был считать, что Сталин есть тот из руководящих революционеров, который не откажет ему в яде. Нельзя забывать, что обращение с этой просьбой произошло за несколько дней до окончательного разрыва. Ленин знал Сталина, его замыслы и планы, его обращение с Крупской, все его действия, рассчитанные на то, что Ленину не удастся подняться. В этих условиях Ленин обратился к Сталину за ядом. Возможно, что в этом месте — помимо главной цели — была и проверка Сталина, и проверка натянутого оптимизма врачей. Так или иначе, Сталин не выполнил просьбы, а передал о ней в Политбюро. Все запротестовали (врачи еще продолжали