успев еще понять, что происходит, многие отморозили пальцы ног и уши.
Вот запись в журнале 2-го корпуса: 'Неподготовленность полка к зиме не поддается никакому описанию'. Но прежде чем корпусное начальство успело снабдить полк, численность которого не превышала 3000 человек, самым необходимым, его пришлось бросить в бой против гвардейцев Еременко - полков 249-й стрелковой дивизии, которые рвались через брешь в районе Пено на юго-запад к Андреаполю. Советские лыжные батальоны уже пересекали озеро Охват.
Полковник Хохмайер послал им навстречу свои батальоны. Под его начало передали 3-ю инженерную роту 181-го полка.
1-й батальон 189-го пехотного полка, усиленный батареей 181-го артиллерийского полка, прибыл в село и на станцию Охват в одно и то же время с русскими передовыми подразделениями. Русские захватили восточную окраину поселка, а 3-я рота капитана Линденталя прочно закрепилась на западной. Командование советской 249-й стрелковой дивизии послало в бой 925-й полк - сибиряков, атаковавших по льду озера с криками 'Ура!'. Хохмайер со своей стороны перебросил к Охвату 3-й батальон.
У железнодорожной насыпи капитан Нойманн пытался отразить атаку русских своей 11-й ротой и помочь 1-му батальону в Охвате. Русских надо было остановить, хотя бы на время задержать, чтобы успеть образовать оборонительный рубеж в широкой бреши между Двиной и Волгой. Если это не удастся, советские дивизии достигнут цели - выйдут к Витебску и Смоленску, а также к автомагистрали, чтобы соединиться со своими армиями, атакующими с юга, и захлопнуть ловушку вокруг группы армий 'Центр'.
Унтер-офицер Мациоль со своим взводом находился на позициях на юго-западной окраине Охвата.
– Танки! - закричал, ворвавшись в избу, обер-ефрейтор Густав Пракса. - Все наружу!
У въезда в село появился первый легкий T-601. За ним следовали другие: третий, четвертый - всего восемь. Это была боевая группа советского 141-го танкового батальона.
Танки открыли огонь по домам. С крыш полетели клочья соломы, обнажились стропила. Совершенно ясно, что танкисты стремились уничтожить все, что могло бы служить немцам укрытием от холода. Обычный прием русских.
Мациоль, Пракса и унтер-офицер Мюллер, командовавший 1-м отделением, лежали за углом дома. Вражеский танк на дальнем конце широкой сельской улицы поливал дорогу из пулемета, поднимая фонтанчики снега возле трех немецких солдат.
– Если они прорвутся тут, то расстреляют наши грузовики снабжения и двинутся на Андреаполь, - проговорил Мациоль с акцентом, выдававшим в нем уроженца Силезии, а затем сказал как о решенном: - Мы должны разделать их гранатами.
Мюллер и Пракса все поняли. Не гнущимися от мороза пальцами они достали гранаты. Тем временем первый T-60 проскрежетал гусеницами мимо избы.
Пришел черед Мюллера. Он вскочил на ноги, подбежал к танку и запрыгнул на корму. Схватился за ручку люка и рывком открыл его. Держа его левой рукой, правой он достал похожую на яйцо гранату, зубами выдернул чеку, хладнокровно выждал две секунды и швырнул ее в боевое отделение танка. Затем спрыгнул на снег. Грохот. Столб пламени.
Второй танк остановился. Люк открылся. Русские хотели рассмотреть, что же происходит впереди. Мациоль успел достать пистолет, прицелиться и выстрелить. Пуля попала в цель. Русский рухнул в башню. А Мюллер уже вскочил на танк и бросил гранату с длинной рукояткой в так и оставшийся открытым люк.
Черный дым, валивший из двух танков, застилал дорогу. Точно призрак, появился из этого дыма третий танк. Водитель поспешил сдать назад, но машина застряла в снегу.
Обер-ефрейтор Пракса запрыгнул на броню и попытался открыть люк башни, но не смог. Однако в тот момент русский стрелок (он же и командир) начал открывать его изнутри, чтобы осмотреться. Заметив Праксу, он поспешил юркнуть обратно, но граната скатилась внутрь раньше, чем захлопнулся люк.
Видя, что произошло с головными машинами их боевой группы, остальные пять советских танков, пробиравшихся через глубокий снег, развернулись на широкой улице села и покатили в обратном направлении.
В сумерках сибиряки из 925-го стрелкового полка пришли вновь. На сей раз для их поддержки генерал Тарасов развернул 1117 и 1119-й стрелковые полки 332-й стрелковой дивизии. Противник серьезно потрепал 1-й батальон подполковника Проске. 11-й роте капитана Нойманна, сражавшейся у железнодорожной насыпи, пришлось сдать позиции.
В ночь с 12 на 13 января столбик термометра упал до отметки 42 градуса. В каждой роте по причине обморожения вышло из строя от двадцати до тридцати человек.
К утру средняя численность боевого личного состава в немецких ротах сократилась до пятидесяти- шестидесяти стволов легкого стрелкового оружия. На участке 1-го батальона уцелело всего три крестьянских избы, в которых солдаты могли хоть чуть-чуть обогреться после боя или караула. Лошади ночевали под открытым небом. Животные тряслись от холода, тараща полубезумные глаза.
Еременко пришел в ярость, узнав, что всего один полк сдерживает продвижение его частей на Андреаполь и Торопец, лишая его доступа к вожделенной базе снабжения. Поэтому он приказал 249 и 332-й стрелковым дивизиям обойти немцев. 14 января русские ударили в тыл 189-му полку. Они разнесли в пух и прах колонны тылового обеспечения в районе Луги и Величкова. Заблокировали пути поступления всего необходимого. Разгромили перевязочные пункты и полевые госпитали. Захлопнули ловушку.
В 18.00 полковник Хохмайер приказал прорвать кольцо окружения. На внезапную сосредоточенную артподготовку - обстрел Величкова и Луги - ушли последние артиллерийские снаряды. Затем пехота атаковала. Было 15 января. С одиннадцатого числа солдаты не имели возможности выспаться и только дважды получали горячую пищу.
1-й батальон отбил у неприятеля Луги. Советские контратаки с применением танков остановил на окраине села лейтенант Клаузинг. Только никак не удавалось сбить засевшего на церкви русского пулеметчика, блокировавшего дорогу. Одной из жертв огневой точки пал лейтенант Гебхардт. Взвод его был расстрелян.
По сей день оставшийся безымянным ефрейтор пробрался через разрушенный фасад здания, забрался на хоры и тремя ручными гранатами прикончил пулеметчика.
Но взять Величково оказалось невозможным. Противник прижал огнем усиленный 2-й батальон и медленно, но верно уничтожил его.
К 16 января от 189-го пехотного полка остались лишь жалкие крохи. Русские вновь ворвались в Луги силами пяти танков, разгромили санную колонну полка, блокировали железнодорожную насыпать и вышли к Андреаполю.
Полковник Хохмайер дал батальонам свободу действий на попытку самостоятельного прорыва к Торопцу через леса. Это означало марш длиной не менее 50 км. Сам полковник верхом отправился на рекогносцировку. Как оказалось - в никуда. Он так и не возвратился, найдя свою смерть где-то на заснеженных полях за Андреаполем, как и большинство солдат из его полка. Хохмайеру посмертно присвоили звание генерал-майора.
Подполковник Проске тоже верхом вместе с двумя офицерами отправился на поиски пути, чтобы вывести из окружения часть. Никто из них не вернулся.
Малыми боевыми группами офицеры и унтер-офицеры пытались войти в леса через глубокий снег. Но лишь одному подразделению 1-го батальона удалось одолеть страшную дорогу к Торопцу. В путь отправилось 160 человек. Сорока из них удалось к 18 января добраться до цели.
'Потери 189-го пехотного полка погибшими составляли 1100 человек', собщает Еременко. Одна тысяча сто человек погибшими. С разгромом частей полковника Хохмайера для Еременко открывалась дорога к первому оперативному объекту - гигантским складам в Торопце. Тыловые немецкие подразделения из 403-й охранной дивизии, располагавшие несколькими трофейными танками, а также полицейские части не могли удержать города. На охват устремилось пять советских ударных полков. 21 января генерал Тарасов взял склады в Торопце целыми и невредимыми. Впервые с самого начала наступательной операции солдаты Еременко смогли получить причитающиеся им продовольственные пайки.
После прорыва Красной Армии в Торопце единого фронта немецкой обороны на 130-километровом участке между Великими Луками и Ржевом больше не существовало. Для группы армий 'Центр' наступил самый унизительный и опасный момент с 6 декабря 1941 г. Три советские армии - впереди четыре
